Бездушный

Вишес шагнул ко мне, но тут же замер, стоило мне вскинуть руку, чтобы остановить его. Я и сама не знала, зачем это сделала. Может, потому, что чувствовала невероятную боль из-за того, что он видел меня такой. Беспомощной. Полуобнаженной. Обедневшей, потерянной и такой маленькой в этом огромном городе, который пережевал и выплюнул меня, убив тем самым все мои надежды и мечты. Ставшей такой же никчемной, какой он считал меня все эти годы. Настоящей служанкой.

– Я здесь работаю, – наконец ответила я.

Разве это не очевидно?

Он вновь двинулся ко мне, небрежной, расслабленной походкой.

Но в этот раз я не стала его останавливать, а выпрямилась и вздернула подбородок. Его запах – пряный, землистый, мужской, с нотками мяты – заполнил мой нос. Я сделала глубокий вдох и вздрогнула. Он всегда оказывал на меня такое влияние. А я всегда ненавидела себя за это.

– Последнее, что я слышал о тебе, – ты работала над дипломом по изобразительному искусству. – Он изогнул густую бровь, как бы спрашивая: «Что же пошло не так?»

«Все, – с горечью подумала я. – Все пошло наперекосяк».

– Тебя, конечно, это не касается, но я получила диплом.

 – Я оттолкнулась от стены и, обойдя Вишеса, направилась к раковинам, чтобы вымыть руки. Его взгляд проследовал за мной. – А потом в мои планы вмешалась штука, именуемая «жизнью». Я не смогла позволить себе такую роскошь, как работу художником-стажером за «спасибо», поэтому работаю помощником в рекламном агентстве. Вернее, работала, пока меня не уволили три часа назад. Я решила, что день не задался еще до того, как пришла на работу в бар, но… – я скользнула взглядом по его телу. – Судя по всему, вселенная решила сделать его совершенно ужасным. "

"Я не понимала, зачем рассказываю ему все это. И уж тем более, почему вообще разговариваю с ним. После того, что он сделал со мной десять лет назад, мне следовало с криком выбежать из туалета, как только он переступил его порог. А затем позвать вышибалу и вышвырнуть его из бара. Но, как бы мне ни хотелось этого признавать, моя ненависть к нему оказалась меньше, чем следовало бы. Кроме того, в глубине души я понимала, что он не виноват в моем нынешнем состоянии. К этому привели мои собственные решения.

Я сама застелила себе постель. И теперь мне предстояло лечь в нее, хоть она и кишела блохами.

Засунув одну руку в карман, второй Вишес взъерошил свои непослушные волосы – казавшиеся сейчас, когда он стал мужчиной, еще более совершенными. Я отвела взгляд, гадая: «Как он провел последние десять лет? Чем зарабатывал на жизнь? Может, у него появилась жена и даже дети?» Я никогда не спрашивала и старалась не слушать о нем, но теперь, увидев его, меня охватило неуемное любопытство и желание задать эти вопросы.

Но я удержалась.

– Хорошей жизни тебе, Вишес.