Бездушный

– Трудно сказать наверняка, – пожав плечами, ответила я. – Они были такими милыми.

– Милыми. Все понятно.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы он все понял. И всю поездку в метро с его лица не сходила самоуверенная улыбка.

Вот ублюдок.

* * *Мы отправились в Рокфеллеровский центр. Я сказала, что хочу посмотреть на елку и на катающихся на катке людей. Но, по правде говоря, мне хотелось еще немного потрепать ему нервы. Посмотреть, как далеко он позволит мне зайти.

И оказалось, что чертовски далеко. Дальше, чем он позволял зайти хотя бы одной из девушек, с которыми я его видела.

И одно это тешило мое эго так, что даже тело трепетало от удовольствия.

Следующей нашей остановкой стал бар «Thin Crushed Ice» в Ист-Виллидж. Я никогда раньше не бывала здесь, но часто проходила мимо, когда направлялась в художественный магазин за красками или кисточками, и всегда задавалась вопросом, как он выглядит изнутри. Так что, если уж придираться, то это место нельзя назвать моим любимым, но меня не покидало ощущение, что именно таким оно и станет.

Темное здание привлекало взгляд своим входом, оформленным в виде телефонной будки.

Внутри вдоль кирпичных стен бара стояли чучела в солнцезащитных очках и с галстуками, а с учетом деревянного потолка создавалось впечатление, что ты перенесся за несколько тысяч километров от Нью-Йорка. Зал оказался заполнен хипстерами, несмотря на будний день и едва перевалившее за шесть часов время. Вишес направился к одной из кабинок и уселся на кожаный диван. Но когда я последовала за ним и решила сесть напротив, он покачал головой и похлопал по свободному месту рядом с собой. Я опустилась на указанное место, и он тут же закинул руку мне на плечо. Закрыв глаза, я вдохнула его запах – вобрала его в себя, – наслаждаясь молчаливым моментом обладания этим мужчиной.

– Выпей. – Он подтолкнул ко мне коктейльную карту, а затем схватил телефон, чтобы проверить электронную почту. – Но не переусердствуй. Не хотелось бы отказаться от секса из-за того, что ты налакалась.

Большинство девушек после этих слов сразу бы ушли. Но я понимала, что таким образом Вишес пытался компенсировать свою уязвимость, которую ощущал после признания своих слабостей в Музее Метрополитен. Признания собственного поражения.

– Ты так себя ведешь, что я и трезвая не обратила бы на тебя внимания."

"Я открыла меню и, естественно, захотела попробовать каждое блюдо. Мой рот наполнился слюной, хотя я едва ли понимала половину названий. Они звучали очень изысканно. Смесь азиатской и средиземноморской кухонь. Меня не волновало, что они означают, мне просто хотелось, чтобы они как можно скорее оказались у меня в животе.

Когда я подняла голову от меню, чтобы спросить, что он хочет, то заметила его странный взгляд, устремленный на меня.