290
0И протока на протоке, и островов тьма. И с Белой Рисой они пересекаются недалеко от барачного поселка. Лично я, если бы сбежать и схорониться решил, только на Мулянку и пошел бы.
— Значит, идем на Мулянку.
— Когда? — не понял Белов.
— Прямо сейчас и идем. — Крячко оперся спиной о борт, устраиваясь поудобнее перед долгой дорогой.
— Нет, мы так не договаривались, — возмутился Белов. — Все на отдых, а мы на Мулянку? Там ходить — не переходить. Вот отдохнем, пару групп с собой прихватим, тогда можно и на Мулянку.
— Бензина хватит? — спросил Стас.
— Бензина-то валом, — честно признался Белов, — а вот силы уже на исходе.
— Да не можем мы сейчас все бросить, пойми ты, мил-человек, — вдруг принялся убеждать Крячко. — Никак не можем. Мы столько времени уже потеряли, нельзя нам тянуть. Человек этот так боится попасть в руки полиции, что одного из наших чуть не угробил. Сантиметра на два ниже рука бы взяла, и все, конец полковнику. Заслуженному человеку, между прочим. Он за время службы стольким людям помог, неужели теперь, когда ему помощь потребовалась, не найдется по его душу доброго человека?
— Вот вы загнули, товарищ полковник, — вступил в разговор хранивший до этого молчание капитан Масленников. — После такой жаркой речи хоть вплавь на вашу Мулянку иди.
— Ладно, пойдем сейчас, — произнес Белов. Больше он не добавил ни слова. Изменил курс и повел лодку к протокам, мысленно костеря себя за длинный язык. Зачем про Мулянку сказал? Почему про бензин не солгал? Сейчас бы катил себе к причалу, там чай горячий, пирожки в буфете. Так нет, решил высказаться. Сам виноват, понятно, но разве от этого легче?
Крячко тоже размышлял про себя. И тоже был собой недоволен. Почему не пошел к причалу, не дал людям отдохнуть? Зачем пошел на поводу у собственного нетерпения? Может, на этой самой Мулянке и нет Анархиста, а они сейчас лишние часы потратят, и на второй заход поисков ни сил, ни времени не останется. Не нужно было решения менять, ох не нужно!
И только капитан Масленников пребывал в мире с самим собой. Он сидел в носовой части лодки, разглядывал окрестности и получал удовольствие. Сюда бы еще удочку, и вообще полный кайф. Сиди себе, на воду гляди, рыбу таскай. Это не в душном кабинете бумаги разгребать, намного приятнее. И чего Белов возмущается? Ему-то целый день по реке ходить привычно, но ведь все равно приятно. Не было б приятно, разве он выдержал бы?
Лодка в очередной раз вошла в боковую протоку. Мельников заприметил уютный уголок по левому берегу, как раз для одного рыбака. Хочешь, на лодочке туда вставай, хочешь, прямо в воду входи, а нет, так на бережке, на камушке устраивайся. Камень на берегу лежал знатный, как нарочно положенный. А позади, за камышами, и лодочка притулилась.
— Стоп! — вслух произнес Масленников.
