2
0Огромная, сотканная из света, фигура клыкастого прямоходящего кабана в доспехах шагает в нашу сторону. Ну как шагает? Один шажок из центра, и он уже рядом.
— Ах ты, погань! — гремит в воздухе.
Древко алебарды брезгливо давит фарреха, точно таракана. Тюк и нету! Не успевший даже вздрогнуть фамилиар ректорши рассыпается прахом. А Хрюстон переключается на Руфуса. Точно нашкодившего котенка он приподнимает парня двумя пальцами за шкирку на уровень своего пятака.
— Ах, ты, глупый мелкий смесок!
Маклюс дергается сучит ногами. Дух легко, точно у ребенка, вырывает призывательский хлыст из его рук.
— Если расскажешь правду, может, и получишь шанс, — непонятно говорит Хрюстон и отбрасывает парня через трибуны.
В полете Маклюса окутывает точно такая же сфера щита, как и меня. Жаль. Значит по камням не размажет, допускаю злую мысль. Сочувствовать тому, кто покушался на мою жизнь и унизил, не собираюсь.
— Развели тут бардак! — гигантский хряк грозит кулаком в сторону жидкой группки преподавателей, которые только-только появляются из того выхода, куда я так стремилась. Ну прямо служители правопорядка в плохой театральной постановке!
— Твоя идея сработала, Ирис Кроу. Помнишь, что обещала, когда ступила на песок этой арены? — обращается хранитель ко мне.
— Обещала? А, что я обещала? — пытаюсь сообразить, о чем он говорит.
Хранитель не объясняет. Подарив мне долгий взгляд напоследок, он просто исчезает.
Исчезает и окружавший меня магический щит.
Какой-то у меня вечер неожиданностей выдался!
Земля неумолимо тянет к себе. Сжимаюсь в ожидании удара и боли. Вездесущий, хоть бы кости целы остались! Но вместо камня спекшейся площадки, приземляюсь кому-то на руки. Крепкие и явно мужские.
Самое удивительное, не могу понять, кто это. Кому Ирис Кроу настолько дорога, чтобы выпрыгнуть на песок арены, рискуя переломать себе ноги? Кто же мой спаситель? Кто не дал бесславно покалечиться?
Зажмурившись от страха во время падения, не решаюсь открыть глаза, внезапно осознав, о чем мне толковал Хрюстон.
Вроде бы глупость. Пустяк. Но это единственное обещание, которое я выразила здесь на арене, пусть и мысленно. И оказалась услышана высшим духом, а к их словам принято прислушиваться. И обещания, особенно данные в такой непростой ситуации, исполнять без колебаний, чтобы высшие силы не обиделись.
А я обещала кого-нибудь поцеловать. Почему бы не того, кто так бережно прижимает к себе? Вот и поцелую!
— Спасибо! — шепчу, по-прежнему не открывая глаз. Стесняюсь.
Меня прижимают крепче, и я тянусь к щеке. Туда, где она должна быть, чувствуя, как вдоль позвоночника разбегаются приятные мурашки. Губы проходятся вскользь по колючей щеке и встречаются с… губами. Нежными и бережными. Такими сладкими и пряными одновременно.
