2
0Три алых глаза из шести погасли, одно ухо порвано, из ран сочится что-то мутное, заменяющее фарреху кровь. А еще он прихрамывает. Все это повод для гордости за ворона. Только жаль, что все зря. Фаррех все равно меня сожрет, стоит Руфусу приказать.
Оборачиваюсь через плечо. Позади неспешно приближается Маклюс, издевательски помахивая хлыстом. Под его ногами зловеще похрустывают мелкие камешки.
Глава 8. Настоящие друзья — настоящие чувства
Маклюс останавливается метрах в трех. Подвластный ему фаррех тоже, но с противоположной от меня стороны.
— На колени, Кроу, — торжествующе провозглашает парень и гадко ухмыляется.
— Это не честно! Я победила, Маклюс! — тщетно пытаюсь воззвать к его совести и опасливо кошусь на мнущегося в опасной близости фарреха.
Чудовищу достаточно вытянуть лапу или просто махнуть скорпионьим хвостом, чтобы помочь мне выполнить приказ хозяина. Только вот я потом уже точно не встану.
— Победителей не судят, — непонятно ответил придурок.
А как еще назвать того, кто при таком количестве свидетелей решился на преступление? На что Руфус, вообще, надеется? Тут и тетушка-ректор не поможет.
Упрямо задираю подбородок, продолжая стоять, гордо выпрямившись. Злюсь до рези в глазах. На высших с их замашками. На вселенскую несправедливость. На то, что никто не спешит мне на помощь. Так злюсь, что свербит кончики пальцев от желания что-нибудь сделать.
— На колени! — рычит Маклюс и нетерпеливо дергает хлыстом.
— На колени? Да пусть лучше меня фаррех сожрет, чем я…
Перебив, с трибун рявкнули:
— Не смей ее трогать, труп недозакопанный!
По проходу между трибунами бегут мои друзья. Некромант и проклятийница не побоялись вступиться. За меня! На глаза наворачиваются слезы.
Руфус гнусно ухмыляется и поднимает хлыст.
— Одно движение, и я прокляну весь твой род до семьдесят седьмого колена, Маклюс! — это уже Гейл.
— Седьмого? — удивленно переспрашивает Руфус.
По тому как Мандрейдж презрительно кривится, понятно: она сказала именно то, что собиралась сказать. И тут я пугаюсь. По-настоящему. Хотя считала, что дальше уже некуда пугаться.
Из-за меня друзья могут попасть под удар, и я не о зубах или когтях фарреха.
Мы же изучаем темное мастерство, на котором специализируется академия Шан-Дарах. Мандрейдж за одну угрозу такого проклятья могут лишить дара. Тамбертона-Экрю тоже по головке не погладят, подними он мертвых вне арены.
Стоит ли так рисковать будущим друзей ради задетой гордости?
Хлыст дрожит в поднятой руке Руфуса. Фаррех истекает слюной и ядом. Достаточно одного неосторожного движения, чтобы произошло непоправимое. Нужно ихи всех как-то отвлечь. Утихомирить.
Нехотя опускаюсь на колени, пряча глаза за упавшими на лицо волосами.
