Последний срок

Когда он оказался на безопасном расстоянии от стола адъютанта, тот поднял трубку. И, с кем-то говоря, прикрывал ладонью рот. Вскоре он повесил трубку, но не повернулся в сторону Босха.

Гарри вновь поглядел вниз. На ступенях ратуши дежурили тележурналисты – надеялись: выйдет какой-нибудь политик и скажет нечто такое, что можно будет продать. Уж не Ирвинг ли сейчас спустится по этой мраморной лестнице? – подумал Босх.

– Гарри! – Он обернулся. Его окликнула Райдер. – Пойдем со мной.

Ему не понравились последние слова. Но он вышел за ней через двойную дверь в коридор. Как только они остались одни, лейтенант повернулась к нему.

– В чем дело? У меня в кабинете сидят люди.

– Необходимо поговорить. Немедленно.

– Не здесь и не так. Все очень обострилось. Дело развивается так, как я тебя предупреждал. Шеф должен быть в курсе. Кто в твоем кабинете? Ирвинг?

– Тогда почему ты разговариваешь со мной в коридоре?

– Потому что кабинет занят и потому что ты сам просил меня о полной конфиденциальности. Дай мне десять минут и жди у Чарли Чаплина.

Босх нажал на кнопку вызова лифта. На этом этаже были кнопки только для спуска.

Брэдбери-билдинг находилось всего в квартале от центрального здания полицейского управления. Босх вошел в боковую дверь со стороны Третьей улицы и оказался в тускло освещенном вестибюле, где стояла скамья и рядом памятник Чарли Чаплину в роли его самого яркого персонажа – Бродяжки. Босх сел в тени рядом с Чарли и стал ждать. Брэдбери-билдинг, старейшее и самое красивое здание в центре города, приютило много частных офисов, а также помещения для слушаний по правомерности действий полиции, которыми пользовался отдел внутренних расследований. Странный выбор для тайной встречи, но Босх и Райдер не впервые пользовались этим местом. Поэтому не требовалось ни обсуждений, ни объяснений, когда лейтенант сказала: «Жди меня у Чарли Чаплина».

Помимо обещанных десяти минут, Райдер задерживалась еще на десять, но это вполне устраивало Босха: за это время он сформулировал то, что собирался ей сказать. Все было непросто, туманно, то и дело менялось.

Едва закончив рассуждать с самим собой, он услышал сигнал: на мобильник пришло текстовое сообщение. Босх достал телефон, предположив, что Райдер отменяет встречу. Но эсэмэска была от дочери.

«Поужинаю и сделаю уроки у Эш. Ее мама готовит вку-у-усную пиццу».

Босх почувствовал легкий укол совести, потому что обрадовался этому сообщению: раз о дочери вечером позаботятся, у него останется больше времени на расследование дел. И еще это означало, что, если придумать вескую причину, можно повидаться с Анной Стоун. Он отправил дочери ответ и попросил ее вернуться домой к десяти. Написал, чтобы она позвонила, если будет нужно подвезти ее.