Последний срок

Босх пристально посмотрел на нее. Киз смутилась.

– Ценится каждый, либо не ценится никто. Ты превратила мою фразу в девиз и передала Ирвингу. А тот повел себя так, будто знал ее давным-давно.

Райдер удрученно покачала головой:

– Что за важность, Гарри? От Ирвинга явился человек и спросил, кто лучший следователь в отделе особо тяжких преступлений? Я ответила – ты. Но он пришел опять и сказал, что Ирвинг тебя не хочет из-за вашего прошлого. На это я ответила, что для тебя прошлое побоку, поскольку ты считаешь, что ценится каждый, либо не ценится никто. Вот и все. Если для тебя в этом слишком много политики, требую отставки в качестве твоего друга.

Босх посмотрел на нее. Райдер почти улыбалась, не допуская мысли, что он по-настоящему расстроен.

– Я подумаю и позже сообщу тебе.

Он вышел из своего закутка и направился по проходу.

– Если не хочешь говорить со мной как друг, поговори как детектив. Что нового по делу Ирвинга?

Веселость исчезла из ее голоса, и лицо помрачнело. Киз начинала злиться.

– Мы ждем вскрытия. На месте преступления не обнаружено ничего такого, что позволило бы сделать конкретные выводы. Многое из того, что мы знаем, исключает несчастный случай. Мы имеем дело либо с самоубийством, либо с убийством. На мой взгляд, это скорее самоубийство.

Киз встала, подбоченившись.

– На каком основании отброшена версия несчастного случая?

Портфель Босха был набит папками. У него заболело плечо, и он переложил его в другую руку. Почти двадцать лет назад его ранили во время перестрелки в тоннеле, после чего ему сделали три операции, чтобы восстановить подвижность сустава. Пятнадцать лет плечо не беспокоило, но в последнее время стало снова болеть.

– Сын Ирвинга приехал в гостиницу без багажа. Снял одежду и аккуратно повесил в шкаф. Банный халат был брошен на стул на балконе. Он летел головой вниз, но не кричал – ведь ни один человек в отеле ничего не слышал. Он не пытался смягчить удар и не вытянул перед собой руки. По этим и другим причинам его смерть не кажется мне несчастным случаем. Если тебе нужно, Киз, чтобы это считали несчастным случаем, так и скажи. Только потом ищи себе другого следователя.

Райдер обиженно поморщилась.

– Как ты смеешь говорить мне такое? Я же была твоим напарником. Однажды ты спас мне жизнь. Разве я способна вовлечь тебя во что-то компрометирующее?

– Не знаю, Киз. Я пытаюсь выполнять свою работу, но вижу, что в этом деле слишком много интриг и политиканства.

– Не без этого, но тебя никто не подставлял. Шеф сказал тебе, что не собирается наживать на этом деле капитал. Я тоже. Я только хотела узнать, что у тебя нового, а в ответ получила… одно раздражение.

Босх понял, что его гнев и чувство неудовлетворенности направлены не на того человека.

– Если так, Киз, я верю тебе.