Последняя база

- Человеческое место! - придя в отчаяние, напомнила Милико низовикам. - Нам надо в лагерь людей.

- Идти человеки-место. - Шептунья подпрыгнула и скрылась в кустах так быстро, что Милико глазом моргнуть не успела.

- Бежать хорошо, - заверил Быстроног. - Делать Топотун ходить далеко ходить она. Много он падать, она ходить.

Милико недоуменно посмотрела на него - щебет низовиков частенько сбивал ее с толку. Впрочем, Шептунья, как ей показалось, была созданием отнюдь не легкомысленным. Если она ушла, значит так надо. С трудом переставляя ноги, Милико двинулась дальше.

Очень нескоро она увидела впереди вожделенный просвет, мельницы, а чуть позже различила слабо отсвечивающий купол. Из последних сил Милико добралась до опушки, опустилась на колени и попыталась определить, с какой стороны они вышли к базе.

С этого холма и с такой высоты она видела лагерь впервые. Перед глазами у нее все плыло, из маски вырывался хрип. Ощутив прикосновение Быстронога к плечу, она спохватилась и полезла в карман, где лежали три запасных фильтра. Оставалось лишь надеяться, что цилиндр в маске не успел отработать до конца. Экономить их было ни к чему - даже если бы все беженцы постоянно находились под открытым небом, фильтров хватило бы на многие недели.

Солнце садилось, в лагере зажигались прожектора. Подойдя к краю обрыва, Милико смогла разглядеть движущиеся фигурки между мельницей и дорогой - цепочку людей и хиза, сгибавшихся под тяжестью мешков.

- Она прийти, - сказал вдруг Быстроног.

Милико оглянулась и растерянно заморгала, не увидев спутников, которых она обогнала еще в лесу. Через несколько секунд кусты на опушке раздвинулись, из них выскочила Шептунья и, тяжело дыша, упала на колени.

- Топотун, - жалобно просипела Шептунья, пошатываясь. - Он плохо. Работа много-много. Константин-человек плохо. Он дать. Дать ты. - Из ее мохнатого кулака торчал клочок бумаги.

Милико взяла листок, тщательно разгладила и повернула к свету. От воды бумага стала мягкой, как ткань, вдобавок в нее впитывались все новые капли. Чтобы разобрать неровные, наползающие друг на друга строчки, Милико пришлось поднести записку к самым глазам и повернуть к далекому свету:

"Здесь очень... плохо... Не вмешивайся... ни в коем случае. Умоляю... не вмешивайся. Лучше рассейтесь и... постарайтесь не попадаться. Боюсь, они... потребуют... новых рабочих... а может, и нет. У меня все нормально... Возвращайтесь... и держитесь в стороне".

Двое хиза не сводили с нее озадаченных черных глаз. Закорючки на бумаге всегда повергали их в изумление.

- Вас кто-нибудь заметил? - спросила Милико. - Люди-ружья заметили?

Шептунья пожевала губами и высокомерно ответила:

- Я низовик. База много мы. Низовик приходить здесь, брать мешок, низовик. Нести мешок, низовик. Нести мельница, низовик.