Последнее японское предупреждение

И вот мы с тетей Сарой шествуем по рынку, выбирая зелень и овощи для обеда, а из мясного ряда ей кричит знакомая женщина:

– Сара, возьмите свежую печенку, парная, еще вчера ее обладатель пасся на выгоне, – и все это с таким характерным говорком, что не передашь.

– Сколько? – интересуется моя экономная тетушка, которой папа ежемесячно отправляет ощутимую сумму, но из этих денег принципиальная тетка не берет ни рубля, а складывает на счет в банке.

– Триста, Сарочка, всего триста.

Тетка подпирает бока руками и гаркает на весь рынок:

– Что?! Сколько?! Триста?! За циррозную печенку?! Да за эти деньги я легко отдам свою, здоровую!

Я в тот момент думала, что лопну от смеха, порвусь пополам, до того мне было смешно…

Сегодня даже эти воспоминания не развеселили. Я накрыла препарат клеенкой и села за стол, думая о том, что скоро придется возвращаться домой.

На три часа было назначено кафедральное совещание, но я почувствовала, что не смогу высидеть на нем и пяти минут, а обычно подобные посиделки на нашей кафедре затягивались часа на три. Нет, это выше моих сил! И, отпросившись у заведующего, я поехала домой. Но, отъехав от здания академии на квартал, вдруг поняла, что не могу переступить порог дома, где нет Акелы. Хочу оттянуть этот момент, потому что могу не выдержать и сорваться на отце или – не дай бог – на Соне. И я решила, что поеду в салон красоты и сделаю там полный массаж, а заодно и пару процедур для лица. Я не была большой любительницей подобного времяпрепровождения, но сегодня никакой другой альтернативы не предвиделось.

Как ни странно, но во время массажа я уснула и проспала несколько часов, а проснувшись, ощутила во всем теле легкость, а в голове ясность. Наверное, иногда полезно себя баловать!

По дороге домой я заехала еще в супермаркет и купила Соне ее любимые леденцы на палочке – обыкновенные копеечные «петушки» разных цветов. В детстве я тоже любила именно леденцы, но тогда они назывались «карандаши», продавались на вес и заворачивались в прозрачную слюду. Помню, как мы сосали эти конфеты с папой, соревнуясь, кто сможет сделать самый тонкий кончик. Кисловатый вкус помнился до сих пор, и леденцы современного производства совершенно не имели его.

Отца еще не было, я бросила машину во дворе, отдав ключи Илье, и пошла в дом. Там было как-то тихо и пусто. Из кухни не доносилось звуков, Соня не выбежала навстречу…

Я сбросила плащ и сапоги и пошла наверх. Дочь обнаружилась в своей комнате за столом, сидела, подвернув под себя ногу, и, высунув от старания язык, выводила в тетради закорючки. Рядом на стуле сидела няня, немного поправляла руку, если Соня начинала задирать локоть:

– Сонечка, аккуратнее, не нажимай на ручку так сильно. Вот… видишь, так легче… молодец.