4
0– Да вот ты знаешь – не много, но как-то странно. Как будто кто-то аккуратно с карты деньги дергает, по чуть-чуть.
– А что ж ты мобильный банк не подключишь?
– Да зачем геморрой этот? – Папа с трудом привыкал к техническим новшествам и весьма неохотно соглашался на что-то.
– А вот как раз на этот самый случай – так бы тебе сообщение приходило всякий раз, можно было бы отследить.
Сказав это, я почему-то вспомнила папину нынешнюю пассию – броскую, но донельзя вульгарную брюнетку Ираиду, работавшую на местном телеканале. Ведущая из нее была, честно сказать, никакая, потому что ни образованием, ни воспитанием, ни грамотной речью похвастаться она не могла. Держали ее, по-моему, исключительно из-за выдающегося бюста. Правда, на месте Ираиды я бы сделала хотя бы подтяжку – очень уж некрасиво висело все это богатство. Кроме груди, имелся у Ираиды малолетний сын, которого она всячески скрывала от всех, создавая иллюзию тайны. На ее интернет-страничке то и дело появлялось фото ребенка со спины или так, чтобы в кадре не оказывалось лицо. Зато свои прелести Ираида демонстрировала щедро и в разных вариантах, не смущаясь ничего.
Где уж ее склеил мой папаша – не представляю, но мне было не до того. Папину жизнь я не контролировала и не собиралась, понимая, что ему бывает одиноко, как любому мужчине, а потому рядом периодически появляется какая-то дамочка. Папа не был записным красавцем и даже назвать его импозантным мужчиной можно было с большой натяжкой и сильно зажмурившись, но он был щедр, на пассий своих не скупился, а им только того и надо было. Все понимали правила игры, никто не страдал, всем хорошо. Но в последней, или, как выражался папа, «крайней», дамочке было что-то такое… неприятное, что ли. Я не особенно заостряла на этом внимание, но Акела однажды обмолвился, что Ираида не совсем то, чем хочет казаться. Я попыталась выудить из мужа побольше информации, но он молчал, сказав, что ничего криминального пока не происходит, а нервировать отца ни к чему. Я смирилась.
– Сказал же: геморрой это все, – отрезал папа и встал. – Ладно, это не твоего ума дело, без тебя разберусь.
– Ну, еще бы! С этим разберешься. А вот с мужем моим что делать теперь? – Я уперла руки в бока и загородила отцу выход из комнаты. – Ты понимаешь, что для Акелы нет большего оскорбления, чем несправедливые обвинения и упреки? Клевета, понимаешь?
– Ты бы аккуратнее слова подбирала, терплю-терплю – могу и сломаться, – неласково попросил папа и, отодвинув меня в сторону, как табуретку, вышел из гостиной, на ходу добавив: – Никуда твой паленый не денется, куда ему ехать? Один как перст, только ты да Сонька. Перебесится сейчас и приедет к утру.
