Последнее японское предупреждение

– Послушай, – поняв мои затруднения, сказала Ольга, – ты можешь сослаться на необходимость что-то купить – ты женщина, в конце концов, или как? И даже не будет нужды скрывать, что пойдешь со мной – мы как-никак подруги, я вполне могу помочь тебе с покупкой, скажем, платья.

Версия годилась. Осталось только придумать, как отделаться от обязательного присутствия охранника, которого муж или папа непременно дадут «в нагрузку». Но это я решу…

– Договорились. Тогда я тебе позвоню утром, хорошо? – Конечно, жаль, что придется терпеть всю ночь, но это лучше, чем до понедельника.

– Конечно. Буду ждать.

Мы попрощались, и я, положив трубку, едва не взвыла от досады. Очевидно же, что Ольга нашла что-то интересное, а я должна выкручиваться и придумывать поводы, чтобы получить информацию. Но в принципе сама виновата, чего уж…

Вернувшийся муж продолжил вчерашнюю обструкцию. Я как-то даже растерялась – никогда прежде Саша не молчал со мной больше нескольких часов, если только не был занят. Справедливости ради скажу, что и сегодня он, едва сменив одежду на домашнюю, прихватил из шкафа несколько толстых книг, ушел в кабинет и щелкнул там замком. Не сдержавшись, я посмотрела, с каких полок муж брал книги, и вдруг поняла, что Сашка думает о том же, о чем и я. О якобы похищенном из музея клинке. Это был мой шанс помириться и заодно прояснить кое-какие вопросы.

Я подошла к двери кабинета и осторожно постучала.

– Я занят, – раздалось из-за двери.

– Саша, открой, пожалуйста, это важно.

– Аля, я действительно занят.

– Я тебя очень прошу. – Я заскреблась сильнее, и Акела не выдержал, открыл:

Я проскользнула мимо него в кабинет, забралась с ногами на диван и спросила:

– Если ты зашла поговорить, то время не очень удачное, я на самом деле занят, – проговорил он недовольно и вернулся за стол, на котором были разложены открытые книги.

– А я как раз, кажется, по поводу твоего занятия, – начала я осторожно. – Вышло так, что я узнала содержание статьи, из-за которой бушевал папа… Не спрашивай, как именно, но узнала. Это неважно. Важно другое. Клинок из музея никто не крал.

Акела, до этого не особенно прислушивавшийся к моим словам, вдруг оторвался от чтения:

– Пока не знаю. Но я позвонила Маросейкину, и тот меня обхихикал – мол, опровержение было по поводу той новости о краже клинка несколько месяцев назад, помнишь?

– Я об этом вообще ничего не знал.

– Да я и сама краем уха только слышала. Но суть не в том. Если, как утверждает Маросейкин, никто ничего не крал, то на основании чего автор статьи о папе утверждает, что клинок хранится в банке? – Я вытянула затекшую ногу и осторожно посмотрела на мужа.

Он сидел, выпрямившись, и словно готовился к броску. Я видела, как он напряжен, как взволнован – моя информация явно ошеломила его.