4
0– А вы опровержения не видели? Старушка-смотрительница панику подняла, а когда наряд приехал – вот он, клинок-то, на своем месте висит.
«Интересно… то есть бабка увидела пустое место, позвонила в полицию, те приехали – а клинок на месте? Странная старушка, с глюками».
– Наверное, опровержение проглядела, – промямлила я, прощаясь.
Нужно было срочно звонить Ольге и Савве, торопить их с походом в музей и инструктировать по поводу разговора со старушкой-смотрительницей.
Силы заканчивались, Женя ощущала это с каждым шагом, приближавшим ее к зданию больницы. Неподъемная сумка, ноющие плечи, заплетающиеся от недосыпа ноги. «Сколько я еще смогу выдержать в таком режиме? Мне нельзя заболеть, слечь, потому что как тогда Лена? Кто будет ухаживать за ней? Я не могу себе этого позволить».
В палате неожиданно оказалась свободная койка, и Женя, повернувшись к дежурившей медсестре, поинтересовалась:
– В морг, – коротко отозвалась та, и Женя вздрогнула.
За все время, что она находилась здесь с сестрой, это была уже не первая смерть, но она все еще не могла привыкнуть, что из этой палаты существует два выхода – вниз и вверх. В морг или в обычную палату, ближе к выздоровлению и выписке. За эти месяцы Женя и сама уже понемногу научилась отличать тех, кто выйдет «вперед ногами», как называли это медсестры, а кто сможет еще пожить. Она увидела столько человеческого горя, что хватило бы на пятерых. Эти несчастные матери, жены – и никогда мужья. Не попалось ей пока ни одного мужчины, способного пожертвовать собой и сидеть возле неподвижного тела некогда любимой жены.
– А чего ты хочешь? – однажды сказала ей пожилая санитарка. – Баба мужику нужна здоровая, а больная на фиг не сгодится.
– И что – никогда не было, чтоб муж за женой ухаживал? – не поверила Женя.
– Может, и было когда, да я вот не помню. Разве что Леня…
Леня «случился» на Жениных глазах. Его жена, совсем молодая девушка, попала в автомобильную аварию и каким-то чудом осталась жива. Дома у Лени осталась пятимесячная дочка и дочка от первого брака – первая жена, по злой иронии, тоже погибла в аварии. Днем Леня сидел рядом с женой, подменяя тещу, которая в это время возилась с маленькой дочкой, а потом несся домой. Они платили санитаркам, чтобы присматривали за Катей ночью, а с утра непременно кто-то приезжал. Катю, неразговаривавшую, ничего не соображавшую, но живую выписали не так давно. Женя разговаривала с ее матерью, приходившей к врачу, и та рассказала, что Леня не отходит от сидящей в кресле жены, держит за руку, кормит с ложки и словно не понимает, что она навсегда останется такой – безмолвной, почти неподвижной куклой. Но Леня был исключением…
Глядя на него, Женя все время думала: «Нет, я выйду замуж только за того, кто сможет почувствовать чужую боль.
