Последнее японское предупреждение

Я приняла душ, переоделась в белый махровый халат, поужинала и, налив вина, уселась на низкий подоконник. Номер находился в мансарде, и низкий подоконник полукруглого витражного окна располагал к таким вот одиноким посиделкам с бокальчиком и сигаретой. Наверное, я поступила жестоко, отключив мобильный, но слышать никого не хотелось. Но мне нужно собраться с мыслями и как следует все обдумать.

Возможно, нам с Акелой стоит уехать от отца. Снова жить отдельно. Теперь, когда в доме еще и тетка, стало совсем невыносимо. Судя по всему, она надолго, если не насовсем, что в ее возрасте вполне оправданно. Не умирать же одной… Но я не могу больше жить с ними. Папа с его придирками и порядками, эти каждодневные семейные завтраки, субботние ужины, крахмальные скатерти… А я хочу иногда нажарить картошки и есть ее прямо из сковороды, так в детстве делал старший брат. Я хочу садиться за стол тогда, когда мне удобно, а не вскакивать спозаранку, чтобы сделать это всем вместе. Я хочу, как прежде, когда мы жили в городе, готовить ужины для Сашки – то, что он хочет, – рыбу, например, а не отбивные, которые он не ест. Я хочу жить своей семьей, пока она у меня есть. И, возможно, тогда над нами перестанет висеть дамоклов меч в виде папиных врагов и беспрестанных разборок. Если бы только Сашка захотел…

Выпитое вино подействовало быстро, я перебралась на широкую кровать, залезла под одеяло прямо в халате, свернулась клубком и уснула. Мне почему-то снилось море. Огромное бескрайнее море, белый песок пляжа, теплые волны. И даже запах морской я чувствовала. Такой приятный, добрый сон… Я вошла в воду и долго брела, погружаясь все глубже и глубже, но вдруг начала задыхаться, забилась, пытаясь выбраться, но что-то сильное крепко держало меня, не давая освободиться.

– Тихо ты, не дергайся, – прошептал совершенно реальный мужской голос, и я окончательно проснулась, открыла глаза и увидела склонившегося надо мной мужчину.

Одной рукой он зажимал мне рот, а другой крепко держал за оба запястья. Я начала биться сильнее, и он навалился всем телом, крепко прижав к кровати:

– Не дергайся, сказал! Я ничего тебе не сделаю, поговорить надо. Сейчас я уберу руку, а ты не будешь панику поднимать, уяснила? А то живо шею сверну – без винтаря ты никуда не годишься, цыплятина мелкая.

«Господи, кто это? – билось у меня в голове. – Я даже примерно не могу представить, кто это может быть. И никто не знает, где я… Действительно – свернет шею, и никто не найдет, пока из-под двери трупным запахом не потянет».

Я постаралась успокоиться и не провоцировать незнакомца на применение физической силы. Он убрал руку с моего лица и сказал:

– Вот так лучше! Теперь сиди тихо и слушай. Зовут меня Николай Иванович, фамилия – Пронькин.