Последнее японское предупреждение

Я схватилась за голову – определенно, мой ребенок ничего не понимал, а объяснять ей некоторые вещи в таком возрасте еще рано:

– При чем здесь детдом? Она тебя могла отдать чужим людям, она тоже чужая! Соня! Ну, как так можно?

– Мамочка, ты не кричи, пожалуйста, – попросила дочь, беря в ладошки мое лицо, – а то опять заболеешь.

– Что тут за шум? – К нам из тренерской шел Акела в белом спортивном кимоно с черным поясом. – Ты как тут оказалась? – Нагнувшись, он поцеловал меня в щеку.

– К вам вот приехала, не могу там… больше… – пробормотала я, пряча взгляд.

Разговаривать при Соне о своих обидах я не хотела. Сашка понимал меня с полуслова, потому быстро нашел для дочери задание и отправил в тренерскую точить карандаши. Когда Соня ушла, он сел рядом со мной на скамейку, обнял за плечи и произнес:

– Ну, давай. Что там случилось?

Я рассказала о разговоре с папой, и Акела нахмурился.

– В чем? Что это мамины дочери? Абсолютно. Там все совпадает, папа же нашел мать спустя пять лет после ее побега, и актера этого, с которым она ушла. И девчонки уже были – двойняшки.

Акела вздохнул и сказал:

– Да, ты права, Аля. Это действительно дочери твоей матери – странно звучит, да? Я показал твою фотографию этой Жене, но она тебя не узнала. Показал фотографию отца, его она тоже никогда не видела. А вот фото матери сразу опознала, схватила, рассматривала долго, спросила еще, откуда оно у меня.

– А у тебя откуда, кстати?

– Из альбома вынул. Тут вот еще какое дело… Моня позвонил вчера, когда ты уже дома лежала, попросил подъехать. Я приехал, а Моня говорит: родственник приезжал, ювелир какой-то…

– Лазарь? Я его знаю, он по папиному заказу для меня кольцо как-то делал, только я его потеряла.

– Так вот. Этот Лазарь часы привез. Маленькие такие, в виде подвески, раскрываются цветком с лепестками, а так как луковка выглядят. На длинной цепочке.

У меня перехватило дыхание. Это были мамины часы, отец ей дарил, я их помнила. Мама надевала их всякий раз, когда выходила из дома, а я любила рассматривать вставленные в лепестки цветка фотографии папы, братьев и мою. Папа сам их вставил…

– Там фотографии были… в лепестках… – хриплым голосом выговорила я, но Акела покачал головой:

– Не было. Пустые рамки. Да дома потом сама посмотришь, я их привез. Но ты дослушай. Лазарь сказал, что часы он узнал сразу – ну, еще бы, сам ведь делал! А принесла их девчонка молодая. Он и заподозрил, что краденые. Но в это время у него Лена сидела, племянница. Вот она-то и уговорила его купить часы, а сама потом с девчонкой ушла.