5
0Из окон с воем стали выпрыгивать оборотни, трансформируясь прямо в полете и мягко приземляясь на задние лапы. Я попыталась выделить из них рыжего с подпалинами, но там почти все были такими, а наклоняться над каждым и всматриваться в первичные половые признаки как-то несолидно. Да и обидчица успеет убежать. Хотя теперь обидчица-то я.
От досады я плюнула. Деревце, на которое попала моя слюна, мгновенно съежилось и оплавилось.
— Довольно! — Ко мне подскочил высокий тощий серебристый получеловек-полуволк, в котором я опознала Каутинуса. — Довольно, ваша светлость! — Он примирительно поднял когтистые руки. Ну и работка у него: всюду собой рисковать! — Мы приносим вам свои глубочайшие и искреннейшие извинения!
— Ваше раскаяние в карман не положишь! — раздраженно фыркнул оказавшийся рядом Вик. Испорченную рубашку он снял и теперь щеголял обнаженным накачанным торсом. Царапины на груди благодаря драконьей регенерации почти затянулись. — Ваша сумасшедшая баба едва не прибила мою слабую, беззащитную сестренку, заставила волноваться нас с братом, а также ее жену и подданных, для которых она надежда и оплот! И позволила это все ваша девочка тогда, когда мы гостеприимно пустили вас на свою территорию!
— Сколько? — страдальчески вздохнул Каутинус, поднимая глаза к небу. С нами дела он вел уже не первый раз и понимал, что спорить и отпираться просто бесполезно. Особенно когда за дело берется мой милый брат-казначей.
— Давайте посчитаем! — охотно встрепенулся Вик. — Светин сломанный ноготь на правой лапе — сто золотых, царапинки на чешуйках морды лица — двести золотых, наши с братом нервы — по триста золотых на каждого, полное отчаяние Светиной жены — еще триста золотых!
— Что-то она не особо переживает! — рыкнул Каутинус, указывая на Ладушку, мирно сидевшую на лавочке соседнего дома и невозмутимо полирующую ногти.
— Это от нервов, — бросил Вик. — Продолжим расчеты, милейший. Нервы Светиных подданных, особенно детей, это по три золотых каждому из них, а детям по четыре. Затем разгромленные сеновал, конюшня и амбар — это еще по двадцать золотых хозяину и по три золотых с каждого разрушенного здания нам. Теперь потеря такого важного и экономически выгодного пункта, как постоялый двор дядьки Тавора. О нем и его корчме слава шла на много верст вокруг, и мы стабильно получали доход в виде ста золотых монет. Теперь двора нет, значит, сто монет в компенсацию утраченной прибыли и еще сто за моральный ущерб, так как я каждую ночь буду оплакивать корчму дядьки Тавора.
— Мы, похоже, тоже, — мрачно буркнул Каутинус.
— И самому Тавору еще сто золотых за потери, — невозмутимо продолжил лорд Венатор.
