Пленница судьбы

И мы жестоки тоже, потому что иначе просто не сможем выжить. Потому нам нужно отгородиться друг от друга.

У него перехватило дыхание:

И тогда она сказала:

— Люси я была только для тебя. На самом деле меня зовут Шанталь.

Мари не знала, спит ли когда-нибудь Кристиан; во всяком случае, когда бы она ни открыла глаза, он всегда находился рядом, возле ее постели. Поначалу она не могла разговаривать, да и он мало что говорил, только держал ее руку в своей, и эта простая ласка утешала Мари больше, чем любые слова, вселяла бодрость и надежду. Он кормил ее и расчесывал волосы так осторожно и нежно, словно то были ниточки жизни, которые он боялся порвать.

Мари почти забыла о том, как часто в минувшую зиму испытывала жесточайший упадок духа и страх смерти, как, случалось, чувствовала на своих губах ледяное дыхание, как силы ее разума и души поглощали страдания.

Теперь она была ограждена от отчаяния, она читала это во взоре Кристиана. Любые взгляды, прикосновения, слова отзывались в ее душе бурной волной, хотя Мари была еще так слаба, что не могла вставать с постели.

Она чувствовала, что между ними не будет ни недомолвок, ни открытых объяснений, она знала, что не должна ни в чем оправдываться и что Кристиан тоже не станет этого делать.

Они наконец обрели друг друга — это было главным. Они не хотели думать ни о потерях, ни о цене за то, что получили.

Прежде, на острове, еще в начале знакомства, они много говорили — это было необходимо, чтобы лучше чувствовать и понимать друг друга. Но теперь все было ясно без слов.

И все же однажды Мари сказала:

— Ты не удивился, когда увидел меня, когда догадался, что это я? Быть может, ты представлял меня другой?

— Не знаю, — наконец вымолвил он, — но только теперь я не способен вообразить, что ты могла быть иной.

В другой раз она заговорила о своей дочери и рассказала, как ездила на остров.

— Возможно, — сказал Кристиан, — ты скоро увидишься с нею.

— Мы возьмем ее к себе?

— Да, конечно. Если ты захочешь.

Тогда она не задумалась над последней фразой — так была рада его словам. И уснула, убаюканная сладостными надеждами, а когда открыла глаза, то впервые не увидела Кристиана возле своей постели. Мари позвала его, но он не пришел. Вместо него появился Пьер Шатле.

Конечно, он заходил и раньше, но они не разговаривали ни о чем, кроме ее самочувствия. Однако на этот раз он спросил:

— После того, как размотался клубок этой истории, я тоже вас вспомнил.

— Где Кристиан? — с тихим волнением спросила Мари.

— Поехал по делам. Он вернется.

— Я не послушалась вашего совета, — помолчав, сказала Мари, — и теперь все думаю о цене за то, что мы обрели. Правильно ли я поступила?

— Никто не даст ответа на ваш вопрос. Но раз случилось именно так, значит, не могло быть иначе.