Пламя и кровь. Пляска смерти

Лорд Таддеуш Рован, взбешенный отказом противоборствующих Арренов прибыть в Королевскую Гавань, послал в Чаячий город другого регента, сира Корвина Корбрея, с тысячью воинов, дабы восстановить королевский мир и уладить вопрос с наследством.

Королевская Гавань тем временем достигла величайшего за последние годы процветания, за что в немалой степени следовало благодарить банкирский дом Рогаре. Банк платил щедрые проценты, побуждая все новых и новых лордов вкладывать туда свое золото. Расцвела и торговля: в порту теснились корабли из Мира, Тироша, Пентоса, Браавоса и, конечно, из Лисса. С них сгружали шелка, пряности, мирийское кружево, квартийский нефрит, соторосскую слоновую кость и прочие товары, иные из коих в Вестеросе еще не видали.

Получали свою долю и другие портовые города: Синий Дол, Девичий Пруд, Чаячий город, Белая Гавань, Старомест и даже Ланниспорт на Закатном море. Город Корабел на Дрифтмарке поистине возродился: там спускали на воду десятки новых судов. Торговая флотилия матушки лорда Алина росла как на дрожжах, и на морском берегу воздвигался дворец, коему Гриб дал прозвание Мышкин Дом.

Процветал и Лисс под «бархатной тиранией» Лисандро Рогаре, наделившего самого себя титулом верховного пожизненного магистра. Когда же его брат Дразенко женился на принцессе Алиандре Дорнийской, став принцем-консортом и лордом Ступеней, власть дома Рогаре достигла невиданных высот, и Лисандро стал называться Великолепным.

Первая четверть 135 года ознаменовалась двумя радостными событиями. На заре третьего дня третьего месяца столичные жители увидели то, чего не видывали с темных времен Пляски: дракона в небе над городом. Девятнадцатилетняя леди Рейена впервые поднялась в воздух на своем Утре. Тогда она облетела город всего лишь раз, но с каждым днем ее полеты становились все более дальними и долгими.

В Красном Замке она села только однажды: принц Визерис нипочем не мог уговорить брата-короля выйти посмотреть на сестру, зато Дейенера пришла от Утра в такой восторг, что и себе захотела дракона. Вскоре после этого Рейена перелетела через Черноводный залив на Драконий Камень, сказав, что там «драконам и их всадникам больше рады».

А через неделю после первого полета Рейены Ларра родила Визерису сына-первенца. Матери было двадцать, отцу тринадцать. Визерис назвал сына Эйегоном в честь брата и положил ему в колыбель драконье яйцо, как всем младенцам дома Таргариенов. Септон Бернард помазал мальчика семью елеями, и все городские колокола звонили, празднуя рождение нового принца. Дары ему везли со всего Вестероса, но лиссенийских дядюшек никто не перещеголял, а Лисандро Великолепный объявил день рождения внука праздничным.

Но даже среди общей радости слышались недовольные голоса.