6
0Все присутствующие прекрасно знают, что в эти махинации оказался замешан и один довольно высокий советский товарищ… Я никого не упрекаю, это наша общая боль… Касем созывает расширенное заседание революционной ассамблеи, он скажет всю правду, и мы вместе будем думать, как выйти из этого незавидного положения с наименьшим ущербом для авторитета революции и репутации наших советских друзей…
Больше за все время пути не произнес ни слова – пока ехали, пока проходили посты охраны вокруг президентского дворца и во дворе, пока быстро шли по коридорам, обклеенным листовками, плакатами и портретами Касема.
Неожиданно они увидели оригинал – Касем спускался по широкой лестнице, примыкавшей к президентской приемной, в сопровождении адъютанта с портфелем, он почти бежал упругой походкой человека, у которого впереди множество неотложных дел, он увидел Юсефа и прочих, и его лицо на миг озарилось незнакомой улыбкой – виноватой, грустной, растерянной.
Мазуру показалось сначала, что адъютант, чуть привстав и нахмурясь, показывает на них пальцем. Он не сразу понял, что видит пистолет, а когда до него все же дошло невероятное, выстрелы загремели чередой…
И шарахнулся к стене, вжался в нее прежде, чем смог подумать что-то осмысленное. Рядом оказался Лаврик, нажал кнопку кобуры, откинулась крышка, и особист, оскалясь, вырвал массивный «Стечкин»…
Его опередил Юсеф. Рыча что-то горестное и злое, он с невероятной быстротой перекинул автомат под мышкой со спины, и загрохотала очередь, адъютант смятой тряпичной куклой кувырнулся со ступенек, растянулся на лестничной площадке рядом с неподвижно лежавшим Касемом – в этот миг президент и вождь стал удивительно похож на свои портреты, бледный, совсем молодой…
Потом Юсеф упал на колени рядом с братом – но Мазур видел со своего места, что ничем уже не поможешь, поздно…
Где-то поблизости топотали бегущие, слышались непонятные крики, ударило несколько выстрелов. И тут же за окном, во дворе, грохнуло так, что стены содрогнулись, и с потолка посыпалась какая-то крошка.
Стена напротив окна брызнула осколками мрамора – очередь из танкового пулемета хлестнула наугад. Пальба слышалась уже в самом дворце, совсем близко…
– Уходите! – прорычал Юсеф (Мазур не заметил, когда тот оказался рядом в простенке). – Уходите живо, дорогу вы знаете! Это не просто покушение, это переворот! Уходите, кому говорю!
Он высунулся и дал в окно длинную очередь.
