Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Контрабандистов тут ловят давно и старательно – и ведь не станешь при встрече со здешними погранцами вставать в позу оскорбленного достоинства и заверять: мы, мол, не уголовнички, мы честные советские спецназовцы, мы тут кое-что разнесли вдребезги и пополам, а теперь мирно возвращаемся домой… Предположим, это чистейшая правда, но лучше ее вслух не произносить…

Краем глаза он увидел, что из люка выбрался Викинг, отчего-то улыбаясь во весь рот, держа перед собой большущую ржавую миску, до краев наполненную чем-то непонятным. Повернулся туда.

Викинг подошел вплотную, картинно запустил пятерню в миску, с металлическим хрустом поворошил ее содержимое – золотистого цвета, какая-то каша…

– Ну, ребятки, Флинтовы пираты нам и в подметки не годятся, – сообщил он весело. – Вот это разжились…

– Ни хрена себе, – сказал Зоркий Сокол, а высунувшийся наполовину из рубки Паша молча присвистнул.

Вундеркинд спокойно сказал:

– Ничего удивительного. «Золотая трасса». Отсюда оно идет в Эмираты, а еще больше – в Индию…

Богачи мы, ребята, – сказал, ухмыляясь, Зоркий Сокол. – Миллионеры. Корейки в тельняшках. Распихаем по карманам, дома дачки построим, «Волги» купим, в Ялту поедем в белых штанах…

– И так – во всех тюках, – сказал Викинг. – Одно золотишко. Пудиков несколько.

– Ладно, – сказал Мазур. – Кончай трепаться. Нашли время, как дети малые. Миллионеры хреновы… Викинг, убери этот мусор, я тебя умоляю, некогда нам в игрушки играть…

Викинг, поскольку тон командира был не таким уж и приказным, не спешил убирать мусор. Виляя бедрами и колыша тяжелый таз перед собой, словно партнершу в танго, пропел с беззаботной физиономией:

– Убери ты его, – сказал он, мрачнея. – Высыпи прямо в дырку, особисты потом подметут с совочками…

Привычно и безошибочно прочитав по его лицу, что высокое начальство нынче не в духе, Викинг, пожав плечами, отошел к люку и перевернул над ним таз. Золотые побрякушки хлынули вниз шуршащим, тоненько позванивающим потоком.

Из трюма донеслось недовольное ворчание, и наружу проворно вынырнул Пеший-Леший, прочно утвердился обеими ногами на палубе, небрежно стряхивая с одежды, растопыренной пятерней выбирая из волос мелкие безделушки.

– По трюму нельзя пройти, – сказал он сварливо. – Оборзели вконец некоторые, золотом осыпают… Я тебе что, Даная долбаная?

– Леший, – сказал Мазур. – Сигнал, однако… Самое время.

Мгновенно посерьезнев, Пеший-Леший кивнул, бережно извлек из внутреннего кармана пластмассовый продолговатый футляр, а из него – четыре беленьких предмета, более всего напоминавших прозаические куриные яйца.