3
0Дедушка опять же…
Дедушка точно не поймет.
И Сержио он не примет. Ретроград. Да и идеи у него престранные. Все же знают, что благородный человек не может работать. Это честь пятнает в конце-то концов! Вот и Сержио… да и зачем, когда другие работают?
– Поживем год-другой в твоем замке, – Лукреция совершенно успокоилась.
В конце концов, не так она и пустоголова, как матушка полагает. Наоборот. Она все продумала!
– Потом, когда наследник родится… или наследница. Не важно. Нас простят. Матушка всегда так, сначала поругает, но простит всенепременно. Самое большее – пять лет.
Лицо Сержио почему-то вытянулось.
– Да, определенно… так никто и не скажет, что они были мягки и попрали приличия. Конечно, продержаться пять лет вдали от двора будет нелегко, но мы ведь можем создать свой собственный двор.
Сержио что-то булькнул. Наверное, от восторга и перспективы слова растерял.
– Небольшой, но изысканный. Пригласим живописцев, музыкантов. Поставим твой балет. И к нам будут съезжаться люди! О нас пойдет слава, как о самой прекрасной, самой удивительной паре мира! – она прижала руки к груди и зажмурилась. – О, мы перестроим твой замок… и не только замок.
– Чтобы соответствовали. Никаких крестьян, полей, пастбищ. Только чудесные лужайки и дивные сады. Назовем их Сады Любви. Тебе нравится?
– Но… это… это неблагоразумно! – выдавил дон Сержио и, кажется, слегка побледнел. Точно, кажется. Пудра такая. Надо будет сказать, чтобы сменил. Слишком уж неестественный оттенок получается. – Ваши венценосные родители…
– Конечно, осерчают. Тут думать нечего. Титулов могут лишить. Меня. Тебя-то не тронут, разве что немного… они же должны всем показать, что брак без благословения.
Раздался тонкий свист и Летиция поднялась.
– Сегодня, – сказала она строго. – В десять. Я жду тебя здесь. Готовь побег.
Как прекрасное видение. Правильно. Она действовала именно так, как советовали в «Советнике для дам». Дарила надежду и исчезала, оставив кавалера пребывать в приятном томлении и душевном смятении. Насчет этого Летиция, правда, не была уверена, все-таки вслух дон Сержио не озвучивал ни про смятение, ни про томление, но очень надеялась.
– Дура, – её схватили за локоть и дернули куда-то в кусты. И прежде, чем Летиция успела завизжать, зажали рот. – Это я.
Следила! Вот ведь пакость мелкая!
– Только посмей мне помешать! – прошипела Летиция, испытывая преогромное желание укусить сестру, но та благоразумно руку убрала.
– Не собираюсь. Он не явится. Если осталась хоть капля мозгов в этой петушиной голове.
– Явится. Он меня любит.
– Тебя? Нет, он любит себя. В этом вы, к слову, похожи, – сестрица отпустила руку.
