Шелестов на расстоянии метров двадцати за Карлом, Коган, отстав еще метров на пятьдесят, шел, помахивая свернутой газетой и рассеянно посматривая по сторонам. Постепенно на город наползали сумерки, одевая дома и улицы в серый блеклый цвет. Карл остановился в арке двухэтажного дома и стал ждать. Шелестов, бросив осторожный взгляд по сторонам, вошел туда же и протянул старику ладонь, на которой лежала точно такая же гайка, которую он недавно бросил в ведро. Карл взял гайку, улыбнулся в темноте одними губами и спросил по-немецки:
– Сегодня утром молоко не привозили?
– Привозили только хлеб, – ответил Шелестов, – но на всех не хватило.
– Хорошо, – кивнул Карл. – Теперь запоминайте: улица Краковична, дом два. Зеленая дверь во дворе рядом с каштаном. Стучать в окно слева от двери – три раза по два удара. Пароль тот же.
– Я запомнил. – Шелестов протянул руку. – Спасибо, Карл! От всех людей, которые ненавидят фашизм, спасибо!
– Вы, главное, на фронте победите их, а мы поможем, чем сможем, здесь.
Шелестов выглянул из арки на улицу. Когана видно не было. Но так они и договаривались – по возможности не идти вместе.
На перекрестке Шелестов снова «проверился». Нет, тот мужчина в синем плаще ушел на соседнюю улицу. Значит, не слежка.
Шелестов зашел в магазин, купил пачку сигарет. Выйдя на улицу, он неспешно закурил, бросив спичку в урну. Это был знак Когану, что они у цели и теперь можно сходиться. Шелестов дошел до угла, свернул и увидел подходящую нишу у стены, которая была не освещена светом уличного фонаря из-за роскошной кроны каштана, стал ждать.










