10
0Глубоко выдохнул, посмотрев вдаль…
– Сынок, сынок… Сколько я учил тебя, а главный урок ты так и не вынес… Никогда нельзя ставить на две вещи- любимую женщину и любимую лошадь… Потому что жалость и желание не причинить вреда в итоге ослепят…
Нажал селектор, услышав на другом конце услужливый мужской голос, произнес.
– Амджад, ты молодец. Троекратная премия… Идея с прослушкой внутри финика заслуживает самых высоких похвал. Поезжай в отпуск, а по приезду сделаю тебя начальником своей службы безопасности…
Положил трубку. Закурил. Теперь он все знал… Почти все… Он и раньше догадывался, но сомнения невольно застилали глаза… Теперь же картина приобрела небывалую точность и четкость… Дело оставалось за малым… Шериф уже знал, как поступит… А еще он знал, что Амджад не получит повышения через две недели. Потому что завтра пропадет без вести… Пусть он будет действовать решительно и жестко, но никто не должен догадываться о происходящем внутри его семьи… Все, что он делает- он делает ради семьи. Всегда делал…
Наверное, если бы он хорошо помнил себя «до», то понял бы, как же страшно ему было сейчас. Впервые в жизни было страшно… Все знающие Микаэла с детства с легкостью бы подтвердили, что он всегда отличался бойким нравом, лез на рожон, никогда не сдерживал вспыльчивого характера, потому что считал, что это делать незачем… Он справится, он сможет… Не боялся трудностей, не боялся врагов, не боялся противостояния- неважно в виде драки с мальчишками на улице, разборки с парнями в институте или конфликта с очередным конкурентом по бизнесу. Но сейчас ему реально было страшно… Потому что впервые в жизни он противостоял кому- то и чему- то вслепую… Не видя перед собой врага… Или же… Врагом был он сам… Сам себе…
Это было очень странно… Ничего не помнить… Открыть глаза, почувствовав тяжелую, нависающую острую боль в голове, словно она набита стеклянной ватой, и увидеть вокруг себя совершенно незнакомых людей… Наверное, даже не факт того, что они были ему незнакомы так сильно его дезориентировал… Страшнее всего было видеть их реакцию, их эмоции на него- яркие, болезненные, до предела надрывные… Красные, заплаканные глаза красивой женщины средних лет в черном брючном костюме, смятение и растерянность седовласого мужчины с ярко- голубыми глазами, в которых читалось столько беспокойства и боли, что становилось душно, волнение, бьющее через край, у очаровательной девушки с округлившимся животом… Микаэл не узнавал их. Как не узнавал и самого себя в отражении зеркала, которое ему поднесли… Вот что было страшнее всего- чувствовать пустоту в ответ на неравнодушие…
Первые пару дней было так больно физически и морально, что он старался не думать о том, что в голове- сплошной белый лист.
