10
0В ее улыбке проскальзывала зависть на границе непроизвольного восхищения силой молодой противницы, которую не преодолеть, не победить… Та лютая женская зависть, что не скрыть ничем, которая проистекала от самой природы, от инстинктов, подобно тому, как одна самка уступает в дикой природе другой, более сильной…
– Надо же, сколько спеси, сколько достоинства… Ни грамма лишних эмоций, всё по делу… А он, правда, выбрал себе королеву… Это ж надо… Пришла унижаться передо мной, говорить о столь ужасной для любой жены теме, а на лице и мускул не дрогнул… Ты знаешь себе цену… Оно и понятно…
– Очевидно, Петра… Вы тоже не производите впечатление витающей в облаках нимфы… Жизнь Вас многому научила, судя по горечи во взгляде… Да и имя говорящее… «Петра»– это ведь в переводе с латыни «каменная»… Вы откуда? На европейку, судя по комплекции, не похожи… Латинская Америка?
– Молодец, Ваше высочество… Просто блеск, если только это не твои помощники успели навести обо мне справки… Я из Эквадора…
– Мои помощники не в курсе, что я здесь… Никто не в курсе…
– Понимаю…– снова улыбнулась гадковато собеседница…– но не кажется ли тебе, что иногда, чтобы ответить на вопрос о настоящем или будущем, надо знать о прошлом… А все ли ты знаешь о прошлом своего мужа?
– Что Вы хотите этим сказать?– Амаль намеренно обращалась к женщине перед собой на «Вы»… В этом тоже невольно проскальзывало ее превосходство, ее умение держаться на расстоянии… Ей не было смысла задевать ту, что старше, тыканием… Она и без того была выше… Зато Петра все больше скатывалась на эмоции… Еще бы, Амаль в долгую ей ни за что не переиграть… Если только…
– Арабские принцы… Как много влекущего в этом сочетании двух слов, да? Как оно будоражит… А ведь кто не знает о том, что за этими двумя словами стоит не только сказка про «Алладина»… Даже самая последняя дурочка из далекой деревни в курсе, сколько боли и унижения, сколько отчаяния могут принести эти мужчины, подобные буре в пустыне… Бесправие, измены, жестокость, насилие, даже извращенства… Согласись, Амаль, тебе ли не знать, что едва ли на свете есть более пресыщенные и алчные до низких, порочных удовольствий, до набивающего оскомину разнообразия и неприличного изобилия мужчины, чем арабы, наделенные властью и деньгами… Они ощущают свое превосходство по происхождению… В их генокоде вбито, что они выше других… Твой отец тоже такой? Тоже скрывает свою оборотную сторону жизни, наполненную с изнанки грязью и жестоким высокомерием?
– Я пришла сейчас сюда говорить не о своем отце, Петра… И не о природе арабских мужчин… Где мой муж? – все так же невозмутимо продолжала гнуть свою линию Амаль.
