1
0– Не знаю!
Вновь созданная станция Н-болг двигалась по устойчивой орбите вокруг Доргаута.
На поверхности планеты под покровом облаков продолжали протекать таинственные явления. Багрянец больше не прорывался сквозь серую атмосферу, но восемь сборщиков вещества и два модуля репликаторов, завершив работы, резко пошли на снижение, нырнули в вуаль облаков, лишь центральная часть корабля пока оставалась на прежней позиции – миллионы кристаллов возвращались к ней, беспрепятственно проходили сквозь силовую защиту и исчезали, соприкоснувшись с обшивкой загадочного объекта.
– Нам по-прежнему никто не отвечает! – разочарованно доложил Стременков.
– Сканируем станцию! – приказал Бутов. – Рано нам радоваться. Не по душе мне равнодушная сила. Непонятно, на чьей стороне этот корабль. Не сотрет ли он нас так же легко, как логово морфов?
На борту станции было пусто и тихо. Ядро реакторов едва тлело, его сигнатура разгоралась медленно, неохотно.
– Десять процентов мощности. Начинают включаться устройства систем жизнеобеспечения!
Сканеры «Прометея» фиксировали появление новых энергоматриц. Отсеки Н-болга начали наполняться атмосферой. На обшивке робко вспыхнули габаритные огни. Открылись вакуум-створы причальных доков.
Силовой пузырь растаял.
Центральная часть загадочного корабля включила двигатели и, совершив орбитальный маневр, вошла в атмосферу Доргаута.
Вслед промелькнула крошечная точка. Это был фаттах Дениса Рогозина.
Модули репликатора уже отработали заданные программы.
Двенадцать сегментов Созидателя Миров парили в воздухе над небольшим участком терраформированной поверхности Доргаута.
Там, где несколько часов назад ветер гнал поземку из песка и пыли, где возвышались обветшавшие рудодобывающие комплексы и темнели оплывшие провалы истощенных выработок, теперь плескалось небольшое озерцо, шумел лес, зеленела трава.
Крохотный клочок биосферы закрывал силовой купол, за границами которого простирались пустоши.
Центральная часть корабля прошла сквозь защиту, коснулась земли, и двенадцать сегментов подались к объединяющему их стержню, состыковались с ним бесшумно и мягко.
Дрожащим маревом воздуха обозначился контур энергетического трапа.
Человек сошел на землю.
Он был изможден, бледен, едва жив после того напряжения, что пришлось испытать, управляя процессом созидания.
Он осел в траву. Над головой кружился осколок пронзительной небесной лазури, и он отгородился ей, как щитом, от прошлого и от будущего.
Он выжил. Позади остались скитания в глубинах гиперкосмоса, сотни прыжков в поиске пути назад, к запретному, изолированному сектору пространства.
Он лежал, раскинув руки, вдыхая запах травы, слушая шепот волн, набегающих на берег, глядя в лазурь небес.
