9
0Ц’Ост пятьдесят лет изучал Русанова путем мучительных для человека слияний. Такова природа морфов. Но что самое ужасное – он не ограничился жестокими экспериментами – изучил психику Русанова, а затем бежал на планету в облике Андрея Игоревича, пробудил спящий экипаж «Прометея», принял управление колонией и совершил нечто ужасающее, ведь спустя короткий промежуток времени Пандору вдруг окружила аномалия пространства и времени.
«Мы уже ничего не можем изменить, – думала Мишель, с состраданием глядя на сгорбленного старика. – Сами на волосок от гибели».
– Прошу, оставь меня. – Русанов по-прежнему смотрел на звезды.
– Хорошо. Завтрак на столе. Глеб вернется через пару дней. – Мишель украдкой вытерла слезу. Она сострадала Русанову, но понимала: они с Глебом должны заботиться о тех, кого еще можно спасти.
Она ушла, а старик остался один.
Тень. Тень отделилась от стены, материализовалась, обретая черты, и вдруг Русанов услышал голос:
– Андрей Игоревич? Меня зовут Егор. Егор Бестужев. Я правнук Андрея Бестужева. Нам с вами нужно поговорить.
– О чем? – Русанов был настолько ошеломлен, что ответил машинально, думая, что разговаривает с галлюцинацией.
– О том, как найти «Прометей», – спокойно ответил призрак.
В отсеке космической станции, где жили Мишель и Глеб, царил уют.
Сквозь прозрачный овальный иллюминатор, занимавший одну из стен, открывался вид на окрестный космос.
Раздался тихий мелодичный сигнал.
Дверь с шипением сдвинулась, на пороге каюты стоял Хорс. Морф выглядел неопределенно, его тело змеилось искажениями, не обретая конкретного облика. Дурной признак. Старик крайне взволнован.
– Заходи, присаживайся. – Мишель подала пример. Между двумя креслами из ниши в полу поднялся столик с напитками, к которым морф не прикоснется, ему чужда эстетика вкусовых ощущений.
Хорс перешагнул порог, усилием воли все же сформировал человеческий облик. Теперь его кожные покровы имитировали одежду, метаморфозы быстро завершились, черты лица обрели стабильность.
– Что стряслось? – спросила Мишель, понимая – ранний визит вызван крайней необходимостью.
Она с трудом привыкала к внезапным переменам. Не так давно морфы безраздельно правили обветшавшим искусственным миром, в их руках, если выражаться привычным для человека языком, находились все ресурсы Н-болга, а следовательно, и жизни существ, населяющих огромную, но в большей части – разрушенную станцию.
– О чем ты только думаешь?! – Хорс уселся в кресло, взглянул мрачно. Образ ворчливого, вечно недовольного старика более всего подходил к его характеру.
– Выражайся яснее. – Мишель налила ему воды, и морф сделал несколько глотков, из вежливости. Нет, скорее из страха.
