Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Сказали, пересылка шибко дорого стоит. Сотняги три, не меньше. Да еще какие-то расходы…

Антон переглянулся со Славой Голубевым, недоуменно пожал плечами и снова спросил Торчкова:

— Кто так сказал? Где вы деньги получали?

— Дак люди сказали, какие этого… того… А получал у вас тут, в райцентровской сберкассе, какая возле базара.

— Номер и серию билета помните?

— Точь-в-точь те, на какие «Урал» с люлькой выпал.

— Вы мне цифры, Иван Васильевич, назовите.

— Цифры?… — Торчков растерянно заморгал. — Дак, Игнатьич… если б моя голова цифры запоминала, разве ж я конюхом в колхозе работал? Я б тады булгахтером на производстве устроился.

— Когда вы деньги получали в сберкассе? — насупившись, чтобы не рассмеяться, спросил Антон.

— Пожалуй, больше месяца прошло, в августе. Аккурат в тот день, кады бабку Гайдамачиху в больницу привозил по приказанию председателя колхоза Игната Матвеевича, стало быть, папаши твоего.

— И за месяц половину тысячи истратили?

— Дак деньги, они ж, как вода…

— Пропили, наверное, — зная неравнодушие Торчкова к спиртному, высказал предположение Антон.

— Пошто, Игнатьич, непременно пропил?… Зубы новые вставил, — он ловко выронил изо рта на ладонь искусственную челюсть с нежно-розовой, как с настоящей, десной, так же быстро водворил ее на место и хлопнул рукой по голенищу сапога.

 — Еще кирзухи вот в сельмаге отхватил.

Антон с трудом сдержал улыбку:

— Это и все покупки за пятьсот рублей?

— Разве мало?… — смутился Торчков. — Ежели бы я сто тысяч, к примеру, получил, тады б для потехи ероплан мог купить. А полтысячи по теперешнему размаху жизни деньги… так себе, мигом уплыли. Остатки женка сговорила в сберкассу пристроить.

Первый раз в жизни послушался бабу, дак оно видишь, какая оказия приключилась…

Бирюков подумал, что кто-то из работников сберкассы ловко обманул простоватого конюха и по дешевке купил у него выигравший лотерейный билет. Поэтому опять спросил Торчкова:

— Кто выдавал вам деньги в сберкассе?

— Деваха как деваха…

— Молодая? Светлая… темная?

— Не молодая и не шибко старая. А по масти… Они ж, Игнатьич, свою масть могут, как хвокусники, изменить. Иная утром с вороной гривой ходит, а к вечеру, глядишь, уже буланой стала.

Бирюков с Голубевым засмеялись.

— Ну, а если мы сейчас сходим в сберкассу, — заговорил Антон, — узнать сможете?

— Не-е-е… — Торчков помотал головой. — Дак поможешь ли, Игнатьич, отыскать пропавшие деньги?

Антону показалось, что Торчков сознательно уклоняется от разговора о сберкассе и что-то скрывает. Вроде бы разговор о получении денег за выигранный мотоцикл для него не совсем приятен. Антон внимательно посмотрел на Торчкова и сказал:

— Трудно, Иван Васильевич, вот так вот сразу это сделать.