Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Вот, когда я служил в Порт-Артуре, был такой случай у нас на форту в приезд генерала Кондратенко…

Сергей посмотрел на Димку:

— Завелся дед. Полчаса будет рассказывать, как генерал вручал ему первый Георгиевский крест, а потом солдаты угощали генерала селедочной ухой.

Деревня словно вымерла. По случаю уборочной страды колхозники находились в поле и возвращались домой уже в поздних сумерках. За лесом, на пшеничных полях, глухо рокотали тракторы и самоходные комбайны, а в селе галдели кружащиеся над огородами галки да звонкоголосо перекликались перед отлетом большие стаи скворцов.

Неожиданно в птичий концерт вплелось отдаленное курлыканье. В высоком безоблачном небе медленно проплывал клин журавлей.

— Димк, совсем осень наступает, — грустно проговорил Сергей. — Махнем на Гайдамачихиной лодке к острову, а?… Жерлицы возьмем, может, щуку поймаем. Слышал, дед Матвей толковал, какое там щучье место.

— Как ты возьмешь лодку? Она на замке.

— Я приглядывался, пробой от замка запросто вытащить.

Димка опасливо покосился на Сергея.

— Гайдамачиха пожалуется, нам всыпят дома.

— Бабка и не узнает, как мы уплывем, — заторопился Сергей.

 — Возьмем котелок с собой, уху там заварим. Зима придет, где ты настоящей ухи поешь?… Поплыли, Димк?… Ну, хочешь, ружье возьму. У нас же четыре патрона заряженных есть, стрельнем на острове.

При упоминании о ружье Димка вроде бы начал колебаться. Ружье у Бирюковых было почти легендарное, переделанное из японской винтовки, привезенной дедом Матвеем из Порт-Артура. Хотя оно и имело небольшой калибр, но стреляло лучше всяких хваленых «Зауэров». Игнат Матвеевич как-то на глазах всей Березовки из него почти со ста метров срезал пролетающего дикого гуся.

— Ну, что молчишь? — опять насел на Димку Сергей. — Поплыли, узнаем, что Скорпионыч на острове делал в ту ночь. Помнишь, когда Гайдамачиха его встречала?… — И Сергей решительно поднялся со скамейки.

Дед Матвей, прикрыв глаза, продолжал вспоминать портартуровский случай с генералом Кондратенко.

Сергей изо всех сил греб самодельным, грубо отесанным веслом, а Димка консервной банкой отчерпывал из лодки накопившуюся воду. Лодка двигалась медленно, и чтобы добраться до острова, потребовалось, наверное, не меньше часа.

Заросший густым тальником островной берег был высоким, обрывистым и вовсе не походил на ту приплюснутую к воде полоску суши, которую мальчишки привыкли видеть от Березовки.

Развернув лодку, Сергей медленно направил ее вдоль берега. Вода монотонно хлюпала по бортам, больше — ни звука! Словно на острове не водилось никакой живности. Даже обычного осеннего шелеста тальника слышно не было.

— Глухо, как в танке, — положив рядом с собой на скамейку консервную банку, сказал Димка.

Сергей промолчал.