Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Спрашивает меня: «Еще что там, в озере, есть?» Отвечаю: «Чистый песок». Не поверил, разделся до коротеньких трусиков и самолично сиганул. Долго нырял и плавал, а на берег вылез с пустыми руками…

— Ну, а Гайдамачиха что? — не сдержав любопытства, спросил Антон.

— А Гайдамачиха в ту пору совсем малой была, лет семнадцати, не боле. Когда следователь стал ее допрашивать, прижала пацаненка, задрожала вся. «Муж, — грит, — купил у приказчиков ящик посуды вместе с той вазой, какую Цыган продавал. С перепугу приказала Скорпиону утопить, потому как боялась, что хуже станет».

Больше, сколь следователь ни старался, ни слова из нее вытянуть не смог. А старался он шибко здорово, потому как доводился купцу Кухтерину зятем и от брыльянтов тех ему солидный куш наклевывался. Все лето с полицейскими на лодках по озеру плавал.

— И ничего не нашел?

— Нашел возля острова… лошадиные да человеческие шкелеты. Там же и подводы оказались с побитой посудой, а брыльянты… будто как корова языком слизнула. — Дед Матвей неторопливо налил в блюдце из чашки уже остывший чай, отхлебнул несколько глотков и поставил блюдце на стол.

 — 'Подразумевали и следователь, и полицмейстер-генерал, будто дело это рук Гайдамакова и Цыгана. На Скорпиона Глухова, опять же, частично грешили, только вот загвоздка: Скорпион плавать не умел. А чтоб, значит, вытащить брыльянты из саней, надо было зимой в прорубь нырять. На такое, скажу тебе, не каждый решится.

— Как звали Цыгана? Фамилия его как?

— В те времена фамилии не больно в почете были. Цыган да и Цыган… Былон в Березовке человеком пришлым, никто его роду-племени не знал.

— А куда он делся из Березовки? — спросил Слава Голубев.

— Сказывали, будто с колчаками умотался.

— Следователь после семнадцатого года еще здесь бывал?

— Этого уже я не видел, потому как сразу после революции хлестался с белогвардейской контрой на разных фронтах и в Березовку заявился только посля полной победы Советской власти. Из разговоров слыхал, будто появлялся кухтеринский зятек, порушил все хозяйство Гайдамачихи и утек, спасая свою шкуру от Красной Армии.

— А правда, что он у нее ребенка украл? — задал вопрос Антон.

Дед Матвей недоуменно поднял брови:

— На кой шут ему ребенок Гайдамачихин сдался?

— Значит, вранье насчет ребенка?

На этот раз дед Матвей долго молчал, царапая бороду.

На его лице было такое выражение, как будто он силится что-то вспомнить и никак не может.

— Гайдамачихиного сына одного только знаю, Викентия, какой погиб на Отечественной войне, — наконец заговорил он. — Других детей у нее не видал, хотя, помнится, будто люди языки чесали, что при колчаковцах Лизавета выходила замуж за Цыгана и как будто бы у них сын народился.