Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Оно и правда, приказчики для отводу глаз кое-где по селам и поторговывали посудой, но только, как я уже упоминал, купец был ушлый. Оказывается, отправляя обоз, он наказал строго-настрого приказчикам торговать только дешевой посудой — тарелками да чашками разными, а дорогую, — чтоб в целости-сохранности доставить в Шанхай. Вот тут и влип Гайдамаков!.. От испуга приключилась с ним, как заключили доктора, холера. От такой болезни люди животом и другими внутренностями маются. Здоровый был мужик Гайдамаков, но и он против холеры не устоял, окочурился…

Дед Матвей закрыл глаза, как будто задремал.

— Что же дальше? — опять поторопил Антон.

— Только его соборовали и в гроб положили — нагрянул купец с полицейскими для учинения обыска. Весь особняк вверх тормашками перевернули — ничего не нашли. Сродственники понесли Гайдамакова на кладбище зарывать, а полицейские — по всей Березовке, в каждый дом, с обыском. Ни у кого ни шиша, а у Скорпиона Глухова ровно десяток чашек из пропавшего обоза обнаружили. Перепугался Скорпион до смерти, заикаться стал, грит: «Два дни назад хозяйка приказала утопить в озере ящик с посудой.

Каюсь, пожадничал — десяток чашек домой уволок». Следователь берет его за шкирку и ведет к озеру, узнать место, где ящик утоплен. По пути заходит ко мне в дом.

— К тебе-то зачем? Тоже с обыском?

— К той поре я уже полный Егориевский бант имел, и царские власти передо мной шибко хвост не поднимали, наоборот, уважительно относились. Заявляется, значит, следователь… Молодой, дворянского покрою. Как теперь помню, называет себя Яковом Иванычем и жмет вот эту. руку, — дед Матвей показал широкую с узловатыми пальцами ладонь, — грит: — «Приглашаю вас, Матвей Василич, господин Бирюков, стать понятым».

Хоть у меня, как у господина, кроме Егориевских крестов, ни шиша и не было, но возражать я не стал. Пошел. Приводит Скорпион нас на причал паромный, тычет вниз — там ящик. «Ныряй, вытаскивай!» — приказывает ему следователь. Скорпион перед следователем на колени повалился — плавать, мол, не умею. Ежели нырну, не вынырну. Следователь выхватывает из кармана пистолет, я его — за руку: «Не пужай, господин хороший, Скорпиона. Не врет мужик. По правде, как топор, плавает. Лучше пужни с берега любопытствующих баб. Я тебе мигом этот ящик, ежели он там есть, на свет божий выволоку».

Дед Матвей нахмурился:

— Не перебивай, едри-е-корень, слушай. Полицейские, какие кругом нас табунились, в один секунд турнули поразинувших рты бабенок. Я одежку с себя долой и, в чем мать родила, сиганул с причала. Ящик и вправду тут как тут был. Вытащил его на песок. Следователь все до единой чашечки и, которые побитые, пересчитал — в аккурат тех не хватает, какие у Скорпиона нашли.