— Однорукий заготовитель не грабил купца Кухтерина, его тогда и на свете еще не было, так же, как не было и вас. Говоря вашими словами, он… потомок того грабителя. Вот и сошлись дороги двух потомков… двух наследников…
Крохин почти совсем потерял дар речи. Антон с трудом вытянул из него несколько уточнений, закончил писать протокол допроса и, взяв расписку о невыезде, отпустил. Крохин вышел из кабинета, покачиваясь будто пьяный.
Слава Голубев взволнованно заходил из угла в угол.
— Смотри, как ловко с облигациями получается! — остановившись возле Антона, горячо заговорил он.
Антон сосредоточенно перечитывал только что заполненный протокол допроса. Отложив последний листок, он посмотрел на Голубева и сказал:
— Во всей этой истории для меня остается неясным, почему «Якуня-Ваня» всем встречным и поперечным рассказывал о захоронении колчаковского золота.
— Так од же помешанным был… А вообще, вот бы раскопать это дело, а?… Двадцать шесть ящиков с золотыми слитками — это тебе не глиняная кринка с кухтеринскими бриллиантами!
Антон устало повел плечами.
— Берись, Славочка, раскапывай.
Голубев опять заходил по кабинету.
— Славка, ты знаешь, почему старик Крохин попал в психиатрическую больницу именно в пятьдесят шестом году?!.. — вдруг остановил его Антон.
— В этот год вышло постановление правительства о прекращении выпуска государственных займов.
— Тоже такая мысль мелькала, — согласился Голубев. — В стремлении обогатиться Крохин прет напропалую, даже на поворотах не тормозит. Обрати внимание, о смерти жены лишь краешком обмолвился.
«А, может, компаньон Цыган», — хотел было сказать Антон, но его опередил телефонный звонок.










