Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Елизавета Казимировна сунула их под ноги покойника в гроб, так их и зарыли.

— А на острове что было зарыто?

— Это уже после революции Цыган Гайдамачихино барахло разное зарыл. Маленько, говорят, там золотишка было, так старуха давно его повытаскивала и сплавила зубному врачу в райцентр.

— Почему драгоценности отрывали вы? Тоже, как Цыган, на пай рассчитывали?

Глухов испуганно перекрестился.

— Оборони бог, Игнатьич… По несчастью оказался я за тем занятием, за каким ты меня застал. Рука протезная у Виктора почти напрочь отломилась, рыть ему стало невозможно. Много ли развернешься в тесном подкопе с одной рукой?… Вот он и заставил меня сегодняшнюю ночь пойти на кладбище и закончить начатое им дело… Молил я его господом-богом освободить от такого занятия, только он пугнул, что за прошлые мои грехи тюрьму, как пить дать, обеспечит.

А я уже в тюрьме был, не хочу на старости… И еще он сказал: «Отроешь брыльянты, оставлю с миром. Доживай жизнь, как хочешь. Цыгана в живых нет, а мне в Березовке делать будет нечего». Вот этим-то заявлением и сбил он меня с путя. Мне жить можно припеваючи. Зарабатывал в колхозе хорошо, на сберкнижке денег полно — куда их девать?… Племяшу вот машину в подарок купил, холодильник… Один у меня племяш, помру — все ему оставлю…

— Почему в прошлую ночь не копали?

— Говорю, у Виктора протез отломился, а я на такое страшное дело не мог решимости набраться.

Всю ночь он меня уламывал, пачку махры сжег… Столько страхов наговорил…

— Он же ночью на квартире того мужика в райцентре был, какой стращал Гайдамачиху следственными документами. Говорит, собаке яду бросил и отмычкой дверь открыл. Стал искать документы и наткнулся на повешенную хозяйку.

Но документы все-таки отыскал.

— Как он с ним познакомился?

— Через Гайдамачиху. Чтобы задобрить, много хороших вещей ему сплавил. Тот мужик, видать, проходимец добрый… — Глухов умоляюще поглядел на Антона. — Не суди меня, Игнатьич, строго. Заблудился я в жизни. В прошлую пятницу, когда тебя первый раз на рыбалке увидел близ озера, шибко хотел тебе все высказать, да испужался…

— Вот и зря испугались, — Антон нахмурился. — Сейчас ведь все рассказали.

Глухов безнадежно вздохнул:

— Сейчас мне деваться некуда…

Антон посмотрел на часы — время приближалось к рассвету, но за окном цепко держалась ночная темень.

Из соседней комнаты по-прежнему доносился глухой голос Славы Голубева. Вот-вот должна была подъехать из райцентра оперативная группа, вызванная по телефону. Антон только было подумал, не провести ли до приезда оперативную очную ставку Глухова с Калагановым, но в это время послышался шум автомобильного мотора. По окнам резанул яркий свет фар. Следом за первой сразу подошли еще две машины и остановились у колхозной конторы.