Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Не сразу дед Иван Глухов узнал в одноруком неразговорчивом Романыче сына Цыгана. Зато Виктор быстро признал Глухова и требовательно попросил найти ему приют где-нибудь поближе к райцентру. «Мне иной раз надо будет там оставить свою подводу», — мрачно сказал он. Поначалу Глухов отказался. Тогда Романыч пригрозил, что напишет в прокуратуру о «кержацком ските»…

Антон устал записывать показания. Отложив ручку, он пошевелил затекшими пальцами и прислушался. За стенкой слышался приглушенный голос Славы Голубева, допрашивающего однорукого заготовителя. Глухов сидел сгорбившись, понуро опустив крупную рыжебородую голову.

В мокрой, перепачканной грязью одежде старик выглядел подавленным и жалким. Возле его ног натекла большая лужа воды.

— Значит, решили у племянника приютить?… — спросил Антон.

Не отрывая взгляда от пола, Глухов заговорил:

— Что делать оставалось?… Спужался так, что готов был в петлю сунуться.

Вспоминая обгоревший труп старика на опушке березовой рощи у полустанка, Антон задал еще вопрос:

— Цыган тоже у племянника останавливался?

— Не-е… Виктор с поезда его встретил, завел в лесок и угостил бензином.

Цыган думал, водка. Одним глотком ахнул полстакана и мигом окочурился.

Антон, казалось, не понял смысл сказанного Глуховым. Сомневаясь, уточнил:

— Сын отравил отца?…

Глухов кивнул головой:

— Ага… Чтобы драгоценностями с ним не делиться… Цыган же на большую часть рассчитывал… Это богатство целью всей жизни Цыгана было. Он и Виктора дитенком у Гайдамачихи ради того уворовал, вроде как залог за драгоценности. Сколь раз подкатывался к ней, но та и от дитя своего отмахнулась…

Антон посмотрел на перемазанный землею мешочный сверток, лежащий возле стола.

Наклонившись, развернул его и достал большой глиняный горшок, похожий на античную амфору. Горшок до самого верха был заполнен тяжелыми, переливающимися при электрическом свете разноцветными камешками в золотой и серебряной оправе в виде подвесок, браслетов, перстней и других, не известных Антону украшений. Зрелище было красивым и в то же время жутковатым — яркие, почти алые, рубины казались свежей кровью, густо окропившей всю эту коллекцию драгоценностей. С неприятным чувством отведя взгляд от украшений, Антон спросил Глухова:

— Почему же сейчас Гайдамакова решила откопать свой клад и как он оказался в могиле?

Глухов кашлянул, зябко пожал руки.

— Какой год сподряд завертелся возля Гайдамачихи один мужик из райцентра. Пугать стал старуху, что у него есть документы из старого уголовного следствия, а он навроде как сродственник ограбленному купцу доводится. И вот, значит, если Гайдамачиха не выкупит у него эти бумаги, то сидеть ей в тюрьме… А в могилу к старому Гайдамаку драгоценности попали простым способом.