Кровь эльфов

– Мой папка, – встрял бесшумно подкравшийся Эверетт, – рыцарь короля Фольтеста! У него усы еще длиннее! Во какие!

– Топай отсюда, молокосос, – шуганул его Ольсен и тяжко вздохнул. – Может, есть малость водки, Геральт?

– У меня есть, – удивил всех ученый муж из академии, вытаскивая из саквояжика плоский бурдючок.

– А у меня закусь, – похвалился Гладыш, появляясь как из-под земли. – Копченые налимы!

– Брысь отседова, малек!

Уселись на бухтах канатов в тени одного из стоящих посередине палубы возов, поочередно прикладываясь к бурдючку и закусывая налимом. Ольсену пришлось их ненадолго покинуть, потому что разразился скандал.

Купец-краснолюд из Махакама требовал сбавить пошлину, пытаясь убедить таможенников, что ввозимые им меха – это шкурки не чернобурых лисиц, а кошек. Исключительно крупных. Мать же юркого и прилипчивого Эверетта вообще не желала подвергаться досмотру, плаксиво ссылаясь на ранг мужа и привилегии, которые дает знатное происхождение.

Барка медленно двигалась по широкой протоке меж покрытых кустарником островов, волоча за собой по бортам косы кувшинок, водяных лилий и гореца.

В камышах грозно гудели слепни и посвистывали морские черепахи. Цапли, застыв на одной ноге, со стоическим спокойствием глядели в воду, зная, что горячиться вовсе ни к чему – рано или поздно рыба подплывет сама.

– Итак, милсдарь Геральт, – бросил Гладыш, вылизывая налимью кожицу. – Еще один спокойный рейс? Знаете, что я вам скажу? Это чудище – не дурак. Оно знает, что вы на него затаились. У нас в селе была, понимаешь, речка, выдра в ней проживала. На дворы прокрадывалась, курей душила. А такая была хитрющая, что никогда не залазила, ежели в дому был отец либо я с братьями.

Только тогда появлялась, когда оставался дедок. Один-одинешенек. А дедуля наш, понимаешь, был маленько того, умишком слабоват, да и ноги у него паралич хлопнул. Выдра, песья мать, словно знала. Ну и однажды отец…

– Десять процентов ad valorem! – раскричался с середины палубы краснолюдский купец, размахивая лисьей шкуркой. – Сколько положено и сверх того ни медяка не заплачу!

– Так конфискую все! – зло рявкнул Ольсен. – И новиградской страже сообщу, а уж тогда в кутузку пойдешь вместе с этим своим Адвалором! Боратек, забирай все до гроша! Эй, мне-то хоть оставили?

– Садись, Ольсен.

 – Геральт освободил место на канатах. – Нервная у тебя, погляжу, работенка.

– У меня она уже в печенках сидит. – Таможенник вздохнул, отхлебнул из бурдючка, вытер усы. – Брошу к чертовой матери, вернусь в Аэдирн. Я, потомственный венгербержец, потащился за сестрой и шурином в Реданию, а теперь возвращаюсь. Знаешь, Геральт, думаю записаться в армию. Король Демавенд вроде бы объявил набор в специальные войска.