4
0Раиса, не перебивая, выслушала, так же спокойно высказала все, что думает обо мне и мягко намекнула, что меня здесь ждут. Как «самого дорогого гостя».
Папа, брат и Арсений уже второй час беседуют в кабинете. Мне присутствовать категорически запретили. Я, подпирая спиной стену, жду в коридоре.
- На стул хоть сядь, - выглядывает Даша из кухни.
На самом деле от волнения подкашиваются колени, и все нервы натянуты до придела. О чем можно говорить так долго?!
Стены толстые, двери из массива дерева, но время от времени я слышу Сашин рык и промораживающий душу ровный папин голос.
Иногда мне кажется, что они говорят обо мне, иногда – что о работе Арса. А может, на нервной почве, мне так только кажется.
- Ну, иди лицо хоть ополосни, плакала ведь, - говорит невестка.
Провожу рукой по лицу. На ощупь кожа воспалена немного, и глаза чешутся. Наверное и правда, стоит умыться холодной водой.
Оттолкнувшись от стены, пересекаю прихожую и захожу в ванную комнату. Дверь не закрываю, чтобы не пропустить момент, когда моего Арса выпустят из душегубки.
Ополаскиваю лицо, расчесываю растрепавшиеся волосы и вдруг слышу, как открывается дверь, и прихожую заполняют тихие мужские голоса.
- Где Марина? – спрашивает папа, и я опрометью вылетаю из ванной комнаты.
Мужчины стоят у кабинета и все трое смотрят на меня, а я только на Арсения. Ощупывая глазами его лицо, ищу в нем итоги столь длительного совещания.
Он сосредоточен, так же внимательно смотрит на меня, но уголок губ оптимистично приподнят вверх. Быстро подхожу к нему и на свой страх и риск прижимаюсь к его груди.
- Все хорошо? – спрашиваю шепотом.
Арсений, обнимая мои плечи одной рукой, оставляет на лбу короткий поцелуй. От нереальности происходящего и жгучего стыда перед родными, пылает кожа.
- Ооо, бл*дь!.. Малыш… - поднимает Саша вверх обе ладони, - я не могу этого слышать, иначе… я за себя не ручаюсь…
Резко качнув головой, разворачивается и направляется в сторону гостиной. Папа, заложив руки в карманы брюк, продолжает смотреть на нас, и его лицо не светится счастьем.
- Я не в восторге, Марина, - подтверждает он мои догадки, рука Арсения в этот миг прижимает крепче.
- Отношения вы начали неправильно.
Слышу, как Кравцов сдержанно выдыхает.
- Но и запретить вам быть вместе я тоже не могу.
Чуть повернув голову, я впиваюсь взглядом в папино лицо. Картинка смазывается, расплывается, и я понимаю, что снова плачу.
- Спасибо, папочка!.. – всхлипываю и из объятий Арса ныряю в папины, - прости, пожалуйста, я не хотела вас расстраивать!..
Отец прижимает мою голову к своему плечу и обращается к Арсению:
- С разводом не тяни.
- Разумеется, я же сказал…
Папа уходит, оставив нас наедине.
