0
0И самое страшное было то, что где-то впереди нас ждали новые Кёнигсберги, новые газовые облака, новые горы трупов. А мы будем идти через них, потому что остановиться — значит признать, что всё это было зря.
Танк дёрнулся, преодолевая очередное препятствие. В смотровую щель мелькнула рука — детская, маленькая, с растопыренными пальцами, будто что-то ищущая в воздухе. Затем она исчезла под гусеницей, и мы поехали дальше, в глубь жёлтого ада, где не было ни времени, ни надежды, только вечная война, в которой победителей не будет.
Неожиданно по броне застучало. Десяток ударов произошёл всего за секунду, и я едва не пригнулся от неведомого стрелка, хотя я находился за толстым слоем брони. Явно где-то среди руин затесался отряд немецких солдат. Уж не знаю, на что они вообще рассчитывали со своими пулемётами против тяжести танков, но и сидеть просто так в отравленном насквозь городе без движения никто не мог.
Неизвестный стрелок скрывался в развалинах одного из многочисленных, практически разрушенных до основания домов. Его заприметил второй танк, идущий вместе с нами параллельно по городским улицам. Из ствола танка ударила огненная роза, и взрыв расцвёл в руинах, поднимая разорванное на части тело вместе с его вооружением. Я же выдохнул, понимая, что если бы у врага сейчас был гранатомёт или хотя бы полноценная связка из гранат, то нас могли подорвать. Само собой, у местных «колотушек» не было столь серьёзного заряда, чтобы подорвать тяжелейшую машину, но если объединить их в тяжёлую связку, то можно раскурочить ствол, сбить одну из гусениц или же подорвать двигатель при очень удачном попадании. Впрочем, стычка была не последней из тех, что ожидали нас в этом разрушенном городе.
Мы подъезжали к порту, когда танк вздрогнул, будто споткнувшись о невидимую преграду, и первый снаряд ударил в стену дома справа. Кирпичная пыль взметнулась жёлтым фонтаном, смешиваясь с ядовитым туманом, и в тот же миг из развалин брызнули оранжевые вспышки выстрелов. Немцы. Они прятались в подвалах разрушенных домов, в воронках от снарядов, в скелетах сгоревших трамваев — последние защитники мёртвого города, решившие унести с собой в могилу как можно больше наших.
Я приказал механику ехать дальше, одновременно хватая переговорную трубку, чтобы предупредить остальные экипажи. «Тур» рыкнул дизелем, рванувшись к ближайшему укрытию — полуразрушенной каменной арке, что когда-то была входом в портовые склады. Сквозь запотевшие стёкла прицела я видел, как два других наших танка разворачиваются в боевую линию, их башни поворачиваются, ища цели в этом жёлтом мареве. Немцы стреляли из всего, что у них осталось — винтовок, пулемётов, лёгких пушек, которые получалось хоть как-то перемещать по заражённым химикатами руинам.
