0
0Зал был громадным, но пустым, если не считать гвардейцев, которые выдвинулись из стен и теперь стояли как опасные статуи. Оставался только длинный коридор, выложенный полированным паркетом.
— Это испытание, — прошептал мне сопровождающий. — Пройдите вперёд.
Я выпрямил спину и пошёл вперёд, чувствуя, как острия катан почти касаются моего горла с обеих сторон. Шаги давались тяжело — слишком велик был шанс, что меня просто исполосуют бритвенно-острыми клинками.
Однако я прошёл и остановился у подножия трона, опустившись на одно колено и склонив почтительно голову. Только теперь я заметил, что император одет далеко не в парадные одежды, в которых обычно принимаются дорогие гости, а в военный мундир — без наград, украшений и лишней вычурности.
— Встаньте, князь, — раздался голос императора, удивительно мягкий для человека, державшего в своих руках сотни миллионов жизней по всей Азии. Ему вторил переводчик.
— Ваше величество, я благодарен за возможность предстать перед вами в такой атмосфере.
— Не благодарите, — перебил он меня, делая едва заметный жест.
Слуга в дорогих одеждах появился из ниоткуда с низким подносом в руках. На нём стояло две дымящихся чашки с зелёным чаем внутри.
— Давайте просто поговорим. Как два воина.
Он взял свою чашку, и я последовал его примеру. Чай оказался горьким, с терпким послевкусием — совсем не похожим на тот сладковатый напиток, что подавали в гостевых покоях. Впрочем, я был классическим потребителем чая своего времени — пил его просто из привычки, мало что понимая в церемониях, особенных вкусах и способах приготовления. Пить можно, и ладно.
— Я хотел бы предложить вам службу, — начал медленно говорить японский император, и синхронно его слова начал переводить толмач, сохраняя даже интонацию. — Вы не так давно в моей стране, но уже успели показать себя как хорошего человека, который пригодился бы на службе. Мне известно, что у вас в России есть семья, работа, предприятия. Я не предлагаю вам отказываться от собственного имущества, но готов предложить всё возможное для вашего комфортного пребывания в Японии.
Ответ я дал сразу же, прекрасно проработав его заранее:
— Извольте меня простить, но никак не могу.
— Вы отказались служить мне, — внезапно сказал император, изучая моё лицо. — Почему?
Я поставил чашку на стол, чувствуя, как ладонь слегка дрожит.
— Потому что моя присяга дана один раз и навсегда, ваше величество.
В углу зала кто-то шумно выдохнул — вероятно, один из придворных, шокированный моей прямотой. Но император лишь улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти человеческое. Похоже, мой отказ он принимал спокойно, без всякой злости или обиды. Впрочем, человеку с подобным объёмом власти не пристало обижаться.
