Хозяин гиблого места

Войтех тут же включил фонарь, однако едва только свет коснулся противоположной стены, оба снова услышали знакомый гул и увидели тень, как будто та последовала за ними через лаз.

– Выключи, выключи его! – испуганно прошептала Саша.

Войтех щелкнул выключателем, снова оставив их в кромешной тьме, после чего длинно выругался по-чешски. На этот раз гораздо эмоциональнее, чем обычно, поскольку привычного «Sakra» не прозвучало, зато Саша услышала много других слов, а значение некоторых из них даже интуитивно поняла.

Высказавшись, Войтех замолчал и, закрыв глаза, прислонился спиной к холодной каменной стене, рядом с которой стоял.

Он пытался успокоить бешено колотящееся сердце и убедить себя идти дальше. Однако это было проще сказать, чем сделать. Ему и предыдущий лаз дался с трудом, оставаться в темноте и дальше он уже не мог. В темноте, тишине и холоде, совсем как тогда…

Он тяжело сглотнул, отгоняя от себя воспоминание, поскольку даже сквозь закрытые веки ему уже мерещились огни инопланетного корабля, зависшего напротив международной космической станции, а в воздухе внезапно перестало хватать кислорода.

Саша все еще со страхом вглядывалась в темноту, хотя тень и гул исчезли в тот момент, когда Войтех выключил фонарь.

– Нам нужно идти дальше, – тихо прошептала она. – Пока без фонарей.

Снова молчание. Если бы не его тяжелое прерывистое дыхание, Саша уже испугалась бы, что его нет рядом. В этой пещере она могла ожидать чего угодно.

– Войтех, ты слышишь меня? – держась рукой за стену, Саша шагнула к нему ближе. В темноте совсем ничего не было видно.

– А? Да, я сейчас, – пробормотал Войтех, борясь с подступающей паникой. С тех пор, как он вернулся с МКС, с ним еще ни разу не случалось подобного, но с тех пор он больше ни разу и не оставался в такой абсолютной тишине, темноте и холоде.

 – Я сейчас, – повторил он едва слышно, но так и не смог заставить себя снова открыть глаза.

– Что с тобой? Тебе плохо? – с тревогой спросила Саша, находя в темноте его плечо и крепко сжимая его. – Они ранили тебя?

– Нет, я в порядке, – Войтех покачал головой. – То есть я не ранен. Просто… Я не люблю, когда так темно.

Его тяжелое дыхание и поведение красноречиво говорили о том, что речь шла не о простой нелюбви. И это казалось Саше странным.

Она привыкла, что Войтех никогда и ничего не боится, по крайней мере, из того, чего, на ее взгляд, следовало бы опасаться. Однажды он признался, что недолюбливает воду, точнее, незнакомые водоемы, но и то после этого нырял с аквалангом. Сейчас же он явно не мог сдвинуться с места. И это было очень не вовремя.

– Послушай, мы будем в темноте совсем немного, – как можно мягче сказала Саша. – Нам всего лишь нужно уйти подальше, а затем включим фонари. Все будет хорошо. Свет сейчас гораздо опаснее.