2
0У меня теперь знаешь какая хватка? Помесь акулы с бульдожиной. Самой иногда противно, но что ж поделать… Слушай, а почему ты просила ничего не говорить Тарасу?
– Просто не хочу, чтобы один человек об этом знал. Только и всего.
– Ну и муж тоже, хотя муж вряд ли стал бы меня тут искать.
– Я вообще про этот дом никому особо не треплюсь. И Тарас тоже не знает. Я всем говорю, что Дуняшка в Швейцарии. Слушай, а что за мужик-то, от которого ты прячешься?
Я рассказала ей о Шалимове.
– Не знаю такого. Но мужикам вообще верить нельзя, это я давно поняла. Эх, знала б ты, как я их всех ненавижу! Ничего, подруга, будет и на нашей улице праздник!
– С мужиками? – засмеялась я.
– Куда от них, блин, денешься! Кстати о праздниках. Сегодня гуляем. А завтра начнем разбираться с романом. У тебя там вопросы накопились, надо все посмотреть, чтобы потом ты спокойно работала. Сколько страниц в день ты реально можешь сделать?
– Ну в Москве больше четырех-пяти у меня не получалось. Здесь, может быть, и больше будет выходить.
– Ну в сезон это вряд ли: море, курортные радости, пока освоишься, то да се, а вот как дожди пойдут, народ разъедется, тогда уж и приналяжешь. Но за три месяца одолеешь? А то у меня уж и следующий на подходе.
– Нет вопросов. Я задаром твой хлеб есть не буду.
– Ну вот, ты обиделась, так я и знала.
– Я нисколько не обиделась. Просто ты спросила, я ответила. А скажи, когда здесь сезон кончается?
– Ну в принципе в октябре. Хотя иногда бывает и октябрь неплохой. Так что пользуйся солнышком напоследок, набирайся здоровья, а то ты бледная. Эх, видела бы ты, какую я Дуньку сюда привезла: тощая, глаза ввалившиеся, жуть. А сейчас ты видела эту ряху? Розан, как моя бабка говорила, чистый розан. Слава богу, могу ее тут держать. Зачем ей в Москве жить и знать про мою жизнь всякое лишнее… Я, Сашка, понимаешь, слаба на передок. Хоть мужиков ненавижу, а без этого дела обходиться не могу. Но мужики у меня долго не задерживаются, зачем девчонке эту чехарду наблюдать, понимаешь?
– Ну если ты только из-за этого ее сюда сослала…
– Сослала? Да что ты понимаешь. Кроме траха у меня в жизни еще уйма всяких заморочек, которые девчонке совсем ни к чему. Я хочу, чтобы она у меня чистенькая выросла, она умная, у нее не голова, а прямо Академия наук.
– Отец? Кабы знать. Хотя и знать не хочу. Та еще скотина… Да вообще, в Москве у меня на дочку времени совсем нет, а сюда я приезжаю хоть ненадолго, но свободная. И тут уж все внимание ей, – словно оправдываясь перед самой собой, говорила Эмма.
– Тогда чего мы тут сидим, пошли к ней.
Мы вышли из кафе, и я вдруг увидела, как вдоль набережной катит пролетка, запряженная гнедой лошадкой. Белая с красными колесами пролетка, а в ней две хохочущие, дочерна загорелые женщины. Я завороженно смотрела на них.
