4
0– Он решил, что это я! Что это я убила ее… Но я же знала, что потеряла револьвер еще накануне! Я всю сумочку перетряхнула – его в ней не было…
– Когда именно вы обнаружили пропажу револьвера, кстати?
– После нашего свидания в лесу.
– Скажите, а кто-нибудь мог его украсть?
– Вы о Кеше? – ужаснулась Екатерина Александровна. – Зачем ему?
– Он не упоминал, что собирается избавиться от Пановой раз и навсегда, к примеру?
– Нет. Нет! Он не такой…
– И все же вам приходили в голову определенные подозрения, верно? Когда я сказала: «Кто-нибудь мог украсть», – вы тотчас же назвали Ободовского, а не горничную, например, или кого-нибудь еще…
– Я не знала, что и думать, – призналась Екатерина Александровна, вытирая слезы. – Я была в полном ужасе. Понимаете, когда на сцене играешь в пьесе, это одно, а когда все происходит в жизни, впечатление просто чудовищное…
– Скажите, Екатерина Александровна, почему вы не уехали сразу же, узнав об убийстве?
– Вот он тоже меня просил немедленно уезжать, – усмехнулась актриса. – Но я перенервничала, мне стало плохо. Я очень боялась выкидыша… не хотела, чтобы он случился… и потом, я сказала мужу, что еду в гости к сестре в другую губернию. Он бы сильно удивился, если бы я так скоро вернулась…
– Где вы были вчера днем, когда произошло убийство горничной Фроловой?
– Здесь. В гостинице.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Прислуга, наверное… У себя в номере я была одна.
Не дело, а просто подарок для прокурора, подумала раздосадованная Амалия. Вот вам владелица оружия, которое она якобы потеряла, она же – одна из трех сторон любовного треугольника, старого, как мир. Ни у нее, ни у ее любовника нет внятного алиби ни на одно из убийств, а что касается мотивов… Любовный треугольник, дамы и господа! Какой еще мотив вам нужен, в конце концов?
– Екатерина Александровна, о чем вы говорили с Иннокентием Гавриловичем, когда встретились с ним в лесу?
– О чем? По-моему, это и так понятно… Я рассказала ему о ребенке, он был ошеломлен – ну, как все мужчины, вы знаете, – но вроде бы был рад…
Слишком много лишних слов, слишком много. «Как все мужчины», «вроде бы»…
– Тем не менее он не собирался бросать Панову, благодаря которой получал первые роли в театре, которым руководил ее муж. Так?
– Я не просила его никого бросать, – умоляюще проговорила Екатерина Александровна, и лицо ее приобрело какое-то новое, потерянное выражение.
