Твои

Заказываем две пиццы: одну с сосисками для Полины, и сырную для нас с Робертом, и приезжаем к нам.

— У меня немного беспорядок, — смущенно бормочу я, собирая разбросанную на дивану одежду, в которой ходила на ужин с Аланом. — Располагайтесь, а я пока чай поставлю.

Запихнув платье и пиджак в гардероб, я захожу на кухню и там быстро перекладываю скопившиеся тарелки в посудомойку. На фоне свалившейся на меня апатии я стала жутко пренебрегать домашними обязанностями и не хочу, чтобы Роберт это заметил. Боюсь, он сразу все поймет.

— Чай зеленый или черный? — выкрикиваю я, торопливо смахивая со стола бутербродные крошки.

— Черный с молоком, — раздается вдруг совсем рядом.

Обернувшись, я вижу в дверях кухни Роберта и неожиданно робею.

— Сидии, чего ты? — смущенно мямлю я, сжимая в руке тряпку. — Сейчас сделаю.

Но он конечно не уходит, а идет мне навстречу. Внутри поднимается тот же жар, заставший меня на прогулке, только сейчас он живее, острее. Я обнимаю Роберта еще до того, как он успевает коснуться меня. Тряпка, наспех собравшая крошки, повисает у него на плече. С секунды на секунду сюда прибежит Полинка, а мне нужно успеть вдоволь с ним нацеловаться.

— Проглотить тебя готов, Снежок, — хрипло бормочет Роберт, на мгновение разрывая наши губы. — Настолько сильно соскучился. Я даже не знал, что умею вот так скучать.

64

Старинные настенные часы, доставшиеся мне от бабушки, лениво постукивают секундной стрелкой, создавая особенно расслабляющую атмосферу. Я даже не знаю, что мне нравится больше — то, чем мы с Робертом занимались полчаса назад, либо же то, что моя голова покоится у него плече, а пальцы ног водят по его лодыжке в такт монотонному тиканью.

— Хорошо, что Полинка не имеет привычки с тобой спать, — раздается его голос рядом с моим ухом. — Это был бы серьезный удар по моей выдержке.

— Она с двух лет спит одна. Так я ее приучила.

— По-взрослому.

— Да, но не думай, что это потому что я такая сознательная мать, — иронизирую я. — Просто в один момент я очень испугалась, что слишком помешалась на ней и нужно было как-то приводить себя в рамках. Дай мне волю — спала бы с ней в обнимку до самого совершеннолетия.

Роберт беззвучно смеется, отчего под щекой ощущается теплая вибрация. И даже она идеально дополняет эту невероятную ночь.

— О лучшей матери Полинка не могла и мечтать. Ты все сделала идеально.

Я улыбаюсь. Часто я грызла себя за то, что многое в отношению Полины могла бы сделать лучше, но сейчас полностью согласна со сказанным. Да. Я все сделала идеально. Потому что в Полине я бы ничего не стала менять.

— Если задам один вопрос: ответишь честно?

Приподняв голову, я с подозрением щурюсь.