Искуситель

Парнишка даже сейчас гадает, как потом скажет отцу, что придется поменять паркет. Там ведь остались следы от сигареты. Никак, Дерек. И я криво ухмыляюсь себе под нос.

Опускаю ладонь ему на грудь и с улыбкой погружаю когтистую ладонь все глубже в плоть. До самого сердца. Маленького, скользкого сердца Дерека Уилсона. И что нашла в нем Сильвия? Он и одного ее желания не стоит. Кровь струится по бледной коже мальчишки, заливает дорогой бомбер и когда-то белую футболку, стекает на пол.

Из последних сил Дерек хватает меня за запястье, пытается все исправить, но в голове уже бьется его последняя связная мысль: слишком поздно. Не было никакого дивана. Никаких глупых снов. И он никогда уже не проснется.

В квартире темно и пусто, лишь платяной шкаф стоит посреди холла, вывалив наружу десятки упакованных в чехол шортов и маек, словно внутренности. Я обвожу унылую обстановку взглядом и медленно, с удовольствием пропускаю между пальцами небольшой сверкающий в темноте шарик. Светло-серый, сияющий так тускло, что можно было бы и не заметить.

Души смертных – лучшее, что я пробовал в жизни. Как жаль, что из этой ничего путного не выйдет. Души тех, кого я прикончил собственными руками, годятся только в качестве изысканного деликатеса – вроде тех, какими пыталась накормить меня Сильвия в выходные, когда мы встретились с ее отцом в ресторане.

Я соскучился по совсем другим душам. Обработанным, ограненным подобно драгоценным камням, способным вновь вдохнуть жизнь в таких, как я. По душам, отданным мне добровольно.

Хищно облизнувшись, я отправляю душу Дерека Уилсона в рот и на мгновение прикрываю глаза, смакуя изысканный кисловато-карамельный вкус. Уж всяко приятнее скудных эмоций мальчишки. Душа его на вкус как жженый сахар, сдобренный лимоном. И осевший у меня на губах привкус – все, что осталось от него в этом мире. Ни тела, ни погнутой клюшки для гольфа, ни даже характерного запаха парфюма в квартире. Ничего.

Только ворох нераспакованной одежды и так и оставшийся в чехле диван в зале. Вот и все, чего заслужил малыш Дерек. На часах в холле половина третьего ночи, а у меня на сегодняшнюю ночь большие планы. Вслед за Дереком нужно навестить дражайшего папочку Сильвии и заставить того думать, будто больше всего на свете ему хочется назначить дочь президентом курса, забыв о традиционных выборах.

От худшего решения в жизни Оскара Хейли отделяет всего один щелчок пальцами. Просто чудесно.

Колледж «Хейлис» пасмурным утром понедельника встречает меня холодно – мрачными взглядами однокурсников, опустевшим местом Дерека Уилсона в дальней части аудитории, у окна. Знаменитым местом капитана, президента и просто классного парня, которое никто в здравом уме не решился бы занять. А я решилась.