Искуситель

Интересно, сумею ли я переварить пару всполохов счастья в душе Сильвии? Насытиться ее удовлетворением? Радостью?

В спальне не горит свет, но я прекрасно вижу в темноте: замечаю скомканное одеяло на кровати, забившуюся в угол Сильвию. Бледная и худая, волосы взлохмачены, а на лице ни следа косметики. Сильно выделяются ключицы, виден небольшой шрам над верхней губой, спина сгорблена. Но даже в такие моменты она красива.

Насколько может быть красива смертная женщина, решившая свести меня в могилу.

Не должны люди так сильно походить друг на друга.

Глупости. Моя Сильвия разительно отличается от той, какую я встретил, еще будучи ангелом, и я убеждаюсь в этом каждый день. Когда выслушиваю ее громогласные вопли, когда она бесцеремонно хватает меня за ремни на кожаной куртке и мелет такую чушь, от какой любому захотелось бы заткнуть ей рот.

Я упустил момент, когда забыл это сделать. Когда начал прислушиваться к бреду спятившей от одиночества девицы.

– Ты что здесь делаешь? – бормочет Сильвия, натянув одеяло до подбородка.

– Исполняю твои желания.

Расстояние от дверей до широкой кровати я преодолеваю в пару широких шагов, сажусь рядом и впервые за эти полгода смотрю на Сильвию как на равную себе. Серьезно, сосредоточенно, не позволяя искрам похоти проскочить ни во взгляде, ни в движениях. Но против природы не попрешь – желание просачивается наружу, клубится вокруг и мгновенно отражается на лице Сильвии.

Как ни старайся, ничего у тебя не получится. Твой удел – разжигать страсть в телах смертных, смотреть, как они сходят с ума от одного твоего взгляда, и наслаждаться их податливостью. Думаешь, получится себя переделать?

Не получится. Да и кто я такой, чтобы противиться самому себе? Достаточно я сопротивлялся в жизни, и никакая Сильвия не заставит меня второй раз наступить на те же грабли.

Но в ее серо-зеленых глазах наравне с желанием плещутся тепло, забота и симпатия.

Может быть, Сильвия Хейли понимает чуть больше, чем две тысячи лет балансирующий между Адом и Землей демон. Может быть, мне стоит хоть на секунду расслабиться и позволить ей думать, будто ее сокровенное желание уже исполнилось.

Губы у нее непривычно сухие, но целует она меня все так же жадно. Тянется вперед, обвивает шею руками и перебирается ко мне на колени. Прижимая Сильвию к себе покрепче, я спускаюсь губами к ее шее и останавливаюсь буквально в дюйме от бьющейся под кожей жилы. Прокусить ее – чего проще, но мысль об этом растворяется в сознании вместе с коротким, осторожным прикосновением к мощным рогам, тут и там покрытым мелкими отростками.

Вместо жилы на шее я прокусываю собственную нижнюю губу.

Говорить вслух нет сил, потому что ни разу до этого момента я не проверял, насколько чувствительными могут быть мои рога.