Искуситель

– Чувствуешь себя победителем, а? – спрашиваю я устало, поднимая глаза к светлому потолку. – Надеюсь, у тебя есть план Б. Я не собираюсь сдаваться.

Но я прекрасно знаю, что отказаться от Сильвии уже не смогу. Я не лгал, когда говорил, что она принадлежит мне – ее душа, тело и желания не достанутся никому другому. Ни демону, ни Богу. Легкомысленная, одинокая и не знающая, что ей нужно от жизни, Сильвия запала мне в душу.

Может быть, все дело в ее глазах и проснувшейся во мне сентиментальности. Может быть, отец и впрямь ждал момента, чтобы сыграть на единственном моем слабом месте – на сохранившихся где-то там воспоминаниях о добродетели.

А может, я просто ищу себе оправдание.

Демоны не способны на любовь, но ощущения отчаянно убеждают меня в обратном.

И кого же ты любишь сильнее? Какую-то девчонку, каких можно найти десяток, если вовремя подбросить информацию о ритуалах в нужные руки? Или самого себя? Сделаешь хоть один шаг в ее сторону, и твоя жизнь развалится на кусочки. Тебе не будет места ни на Земле, ни в Аду, ни на Небесах. Если вообще удастся остаться в живых.

В номере отеля, где я коротаю сегодняшнюю ночь – как и десятки ночей до нее, – нет зеркал, но я догадываюсь, насколько сбитым с толку сейчас выгляжу. Сам того не замечая, приглаживаю волосы пятерней, задеваю обросшие мелкими отростками рога и недовольно фыркаю.

Готов ли я расстаться с привычной жизнью ради девчонки?

Просто убей ее. Прикончи, как десятки людей до нее. Уничтожь ее отца, чтобы она все-таки возненавидела тебя. Разорви на части всех в «Хейлис», чтобы полиция повесила убийства на нее и упекла девицу в тюрьму. У тебя развязаны руки, ну!

– Надеюсь, что у меня тоже есть план Б.

Я качаю головой и отпиваю водку прямо из горла, напрочь забыв о лежащих неподалеку сигаретах. Их вкус мог бы оказаться поярче. Заглушить противную горечь эмоций.

– И что я достаточно упрям, чтобы держаться до последнего.

Сильвия не услышит от меня заветных слов любви. Никогда не узнает, что демоны способны на привязанность. Пусть глупышка думает, что я остаюсь рядом лишь потому, что исполняю ее желание.

В этом же и выражается любовь в понимании смертных, так ведь?

И отец не заставит меня произнести ни слова.

Надежда погибла в Аду еще раньше любви, сдалась в первую тысячу лет, и с тех пор лежит в одном из подвалов, лениво играя в кости с бывшим носителем веры – Таниэлем. И в их душах много лет как не осталось ни следа от великих добродетелей.

– Черт бы вас всех побрал. Единственное, чего мне хотелось в этом отпуске, – повеселиться и расслабиться после двух сотен лет в неприветливом, затхлом и насквозь провонявшем отчаянием Аду. На такую дрянь я не подписывался.