Искуситель

Так говорил отец, когда Фредди Сандерсон отказался встречаться со мной в старшей школе. Так говорила мама, когда беседовала со мной по телефону, сидя с одним из любовников на вилле в Палермо лет пять назад.

Что, интересно, может сотворить любовь с демоном?

– На что ты готова ради любви, Сильвия? – спрашивает вдруг Мертаэль с мрачным весельем в голосе.

На его губах играет неприятная, пугающая улыбка.

Ну и вопросы у него. Я оглядываюсь по сторонам, будто надеюсь найти ответ в осколках битого стекла на полу, в раскуроченной кофемашине или каплях дождя, беспощадно бьющих по окнам.

Ради любви я готова на все – плевать, что придется для этого сделать. Да и какая разница, если я уже обещала душу Мертаэлю в обмен на исполнение сокровенных желаний? Пути назад нет, даже если захочется вернуться.

– На все, – говорю я решительно.

Впервые в жизни сердце греет такая странная, нездоровая и неправильная любовь, и хочется вцепиться в это чувство руками и ногами и не отпускать. И я добьюсь от Мертаэля взаимности, чего бы мне это ни стоило.

Он ведь тоже по-своему привязался ко мне. Медленно, осторожно, может, сам того не заметив, рассказал обо всем: о настоящем имени, о прошлом, о притаившихся в темных уголках сознания желаниях. Способен ли демон на искренность? Вряд ли.

Но Мертаэль не просто демон.

И теперь кажется, что я чувствовала это несколько месяцев кряду. Понимала, как далеко зашли наши отношения, построенные на животном влечении, но отказывалась себе в этом признаться. Мертаэль с самого начала был прав: никогда я не думала о нем как об инструменте, способном исполнить любое желание. Я воспринимала его как парня с той секунды, когда увидела сидящим у меня на кровати после злополучной вечеринки.

Но отчего-то он не выглядит ни довольным, ни разочарованным – на лице его застывает выражение обреченности и смирения. Он криво ухмыляется и скашивает взгляд в сторону, подбирает с пола осколок стекла и с силой проводит им по своей ладони. Темно-красная – не черная, как мне представлялось, – кровь капает на пол, на потертые джинсы и тяжелые кожаные ботинки.

И улыбка на его губах мне совсем не нравится. Но сказать я ничего не успеваю – Мертаэль растворяется в пространстве, оставляя меня наедине с бардаком на кухне, проливным дождем за окном и странной пустотой в душе.

Из меня словно выкачали всю решимость и уверенность, на которых я держалась последние минуты. Я оседаю на пол и зарываюсь пальцами в волосы. Осколки стекла впиваются в кожу сквозь тонкие колготки, на когда-то белой футболке темнеют пятна от разлитого вина и кофе.