Искуситель

Ради этого и забавных игр с такими доверчивыми дурочками, как ты.

Только голос это не Мертаэля, а матери – отголоски ее неприязни, подхода к жизни и отношения ко мне. Я закусываю нижнюю губу, отгоняя навязчивую мысль в сторону, и не замечаю, как Мертаэль с силой бьет кулаком по стене в паре дюймов от моего лица.

В сторону летит пыль, кое-где с поверхности осыпается краска.

– Знаешь, Сильвия, тебе просто не повезло родиться не в том месте и не в то время, – а голос у него удивительно спокойный, насмешливый даже. Еще немного, и Мертаэль снова зайдется смехом на грани отчаяния. – Встреть я тебя, такую назойливую и уверенную в силе любви, на пару тысяч лет раньше, и у тебя были бы все шансы. Тогда у меня действительно было сердце. И самым ярким чувством в моей жизни и впрямь была любовь. Но это было две тысячи лет назад, Сильвия, а время никого не щадит.

Неужели демоны живут так долго? Две тысячи лет – почти столько же, сколько насчитывает современный календарь. Сразу вспоминаются наставления миссис Говард, которыми она сыпала, когда водила меня в церковь и заставляла прислушиваться к святым отцам. Любовь – одна из семи добродетелей, и когда-то Господь создал не только людей и их привычный мир, но и ангелов, которые обязаны были им помогать.

Глядя на Мертаэля, я и близко не могу представить ангела, но его имя… Рафаэль, Самаэль – он отлично вписался бы в их ряды.

Но такого просто не может быть.

– Ты был ангелом? Две тысячи лет назад?

– Не будь дурой, Сильвия.

– Ты был ангелом! – повторяю я громче.

Пора бы уже перестать думать, будто на свете осталось нечто невозможное. Я стою рядом с недовольным демоном, готовым пойти на убийство кого угодно и превратить стены моего дома в решето, но не способным поднять на меня руку, а все туда же – представляю, будто ангелом он быть не мог.

– А потом тебя низвергли в Ад за грехи. Кажется. Никогда не прислушивалась к миссис Говард, когда она зачитывала отрывки из библии. Неважно. Если ты был ангелом, то в глубине души так им и остался, даже если крыльев у тебя больше нет.

По окнам барабанит мелкий дождь, на кухне все еще темно, и в полумраке сверкают лишь ярко-красные глаза Мертаэля, но на секунду чудится, будто сейчас он прикроет их и даст волю эмоциям. Сорвется так же, как небеса, наконец разразившиеся дождем, что собирался весь день.

Но если небеса днем были просто пасмурными, то Мертаэль сейчас мрачнее тучи.

– Не болтай того, о чем не знаешь. Я был ангелом, Сильвия, но моя история не имеет ничего общего с вашими книжками.