Я знаю, что видел

Здание омывается золотистым утренним светом, и случившееся в нем теперь кажется невероятным. Остается лишь одно – встретиться с ним лицом к лицу. Что он сделает, если я спрошу прямо? Выложу ему все, что знаю. Что был в доме, когда он убивал ее. Что это я издал тот звук, который удивил его. Что это от меня шел тот неприятный запах, который они обсуждали. Что это я наблюдал, как он выдавливал из бедняжки жизнь.

На меня налипли какие-то ветки, стряхиваю их на землю. Подойдя поближе, замечаю, как блестят на солнце медные цифры на двери. Вот я на месте, на расстоянии вытянутой руки от звонка, но колеблюсь. Как он отреагирует? Позволит ли мне зайти или в ответ на обвинения сразу захлопнет дверь? В конце концов, это неважно. Я должен. Но только собираюсь постучать, как слышу внутри какое-то шевеление.

Отхожу назад, иду дальше по дороге. Остановившись у следующего дома, оборачиваюсь. Сердце бьется бешено. Не понимаю, откуда эта внезапная нервозность. Его ли я испугался или того, что на что способен я сам? Между стеной и соседской лавровой изгородью появляется Эбади. Смотрю, как он уходит, не забыв при этом запереть дверь на два замка. Йельский и сейфовый. Он идет до конца вымощенной дорожки, поворачивает на улицу и шагает прочь от меня.

Поворачиваюсь и иду за ним. Поначалу я все еще верю, что готов высказать ему все в лицо, но по мере приближения задаюсь вопросом, а куда он идет? Вскоре мы оказываемся на Парк-лейн. Там, как в бутылочном горлышке, начинает скапливаться поток людей, но тут Эбади поворачивает направо к Марбл-арч.

Незаметно преследую его в десяти-пятнадцати футах позади. Остальные прохожие одеты по-офисному. Костюмы и отполированные туфли смыкают ряды со стильными темными джинсами и шерстяными пальто. Довольно холодно, изо ртов то и дело вырываются струйки пара. На Эбади темные джинсы и короткая оливкового цвета куртка из замши. Из-под рукава проглядывают массивные серебряные часы. Вижу, как мелькают красные подошвы его баскетбольных кроссовок. Предполагаю, что он станет проталкиваться через Эджвер-роуд, но вместо этого он останавливается у входа в метро, а затем спускается на станцию.

Может, мне вернуться? Дом его сейчас пуст, и, вероятно, способ проникнуть туда, который мне пока не приходил в голову, найдется. Но тут же вспоминаю: два замка. Толпа несет меня вперед, и через считаные секунды я оказываюсь в чреве Лондона – меня прижимает к спине нервного пожилого мужчины, и вот мы уже у турникетов. Он проводит картой, и турникет автоматически открывается, а я умудряюсь проскочить вслед за ним. Извиняюсь в ответ на недовольное «эй» и гневно сверкаю глазами на турникет, будто он сломан. Потом оборачиваюсь и понимаю, что потерял Эбади из виду.