Я знаю, что видел

Хотя я не верю. Не верю столь сомнительным штукам, как электронный билет. Их разве не на принтере печатают? А те копы – не верю, что они сработали как надо. Как могли они побывать там, осмотреть место, но тела не найти? Если они вообще делали обыск. А может, они поговорили с ним, удовлетворились алиби и больше ничем не стали заморачиваться.

Но я верю Себу и в его дружбу даже после стольких лет. Возвращаюсь к нему, и через час я уже у двери.

Палец на мгновение завис над звонком, перед тем как нажать. Потом, нахмурившись, жду. Не хотелось бы его разбудить. И так уже злоупотребил его отношением – воспользовался его домом как адресом для залога, забрал его одежду – ту, что он сам мне дал, и ту, что я украл. И вот я здесь, в час ночи поднимаю его с постели.

В прихожей зажигается свет, и через минуту открывается дверь, за которой на меня щурится Себ в выцветшей голубой пижаме.

– Ксандер, ты где пропадал?

– Извини, – отвечаю, – мне некуда больше пойти, а мне очень нужен…

Жестом он просит меня прекратить оправдываться.

– Брось. Заходи. Сегодня будет морозно.

Ожидаю, что он сразу отправится к себе наверх, но он проходит в гостиную и оборачивается.

– Виски? – спрашивает он, включая лампу. Теплый свет от нее разливается по комнате.

– К тебе полиция приходила. – В его голосе слышится беспокойство. – Знаешь, не хочу совать нос, но все же что с тобой происходит?

Сажусь на один из обитых кремовым плюшем стульев. Я должен все ему объяснить, но не могу собраться с силами и выдавить из себя объяснение.

Он расстроенно смотрит на меня, поворачивается и наливает по дюйму виски в два хрустальных стакана.

– Я заявил о совершенном преступлении, но полиция не принимает меня всерьез.

– Могу чем-то помочь? – спрашивает он, протягивая стакан.

Беру стакан и мотаю головой; в этот момент замечаю над камином фотографию. Себ в это время вытягивается на софе, зарыв босые ноги в пушистый ковер. С фотографии робко поглядывает Грейс. Есть что-то в ее лице – таком нежном, улыбчивом, – от чего рвется на части сердце.

– Помнишь это? – спрашивает Себ, наблюдая за мной. – Нина купила тогда одну из этих зеркальных камер. Ну ты знаешь, с таким модным объективом.

Качаю головой. У меня сохранился только потрепанный обрывок воспоминания, не более.

– Ну конечно, помнишь. – Он берет фотографию в руки. – Она еще хотела, чтобы каждый из нас сфотографировал остальных троих. Эту фотографию сделал ты.

Встаю и усаживаюсь на софу рядом с ним, чтобы разглядеть снимок.

– Кое-что припоминаю, – говорю, – но мне так трудно восстанавливать в памяти крупицы тех дней. Все это как бы оказалось вне меня из-за внешнего воздействия. Электросхемы сгорели, вроде того.

Себ кивает, словно он понимает, но я не уверен, что до конца.