Я знаю, что видел

Мне нужно выбраться из этой комнаты, хотя бы на несколько минут. Ослабляю воротник и набираю полные легкие этого липкого воздуха.

– Конечно, – усмехается Конвэй. – Мы приостанавливаем допрос, чтобы позволить вам проконсультироваться с солиситором, мистер Шют. На моих часах четырнадцать тридцать девять.

Глава тридцать седьмая

– Почему вы остановили допрос? – спрашиваю я у нее.

Кажется, я сам знаю почему: вот только слишком потерян, чтобы принять это. Я шел прямо ко дну. Каждый вопрос был как камень, каждый ответ как еще один шаг к погибели. От этой бесцветной комнаты мне становится дурно. Дышать все еще неимоверно тяжело.

– Я должна уточнить, – говорит она серьезно. – Деньги. Что с ними случилось?

– Деньги. Что вы с ними сделали? Куда потратили? – спрашивает она.

По голосу слышно, что терпение ее, похоже, висит над пропастью на самом кончике ногтя.

– У меня их нет, – наконец выдавливаю я.

– Только мозги не надо пудрить. – Она смеряет меня взглядом. – Я знаю, что у вас при себе нет двухсот пятидесяти тысяч долларов. Но что с ними стало? Куда вы их потратили? Катер? Ренуар? Казино?

– Вы не понимаете. Я оставил их.

Джен прищуривается, словно я заговорил каким-то шифром.

– Ксандер, – она склоняет голову набок, – о чем вы? Оставили где, на счете?

– Нет. В сундуке. У Себа.

Услышав это, она медленно сползает на стул у стенки.

– Ксандер. Что вы со мной делаете? Пожалуйста, скажите, что они все еще там.

– И что теперь, сидеть и плакать? Нет у нас времени. Вы должны найти деньги до суда, или этот парень распнет вас.

– Я пытаюсь. – Мысли крутятся вокруг Нины, но я вовсе не уверен, что она захочет помочь мне. – А это правда так важно?

Она снова встает и смотрит на меня.

– Вот вы говорите, зачем мне убивать того, кого я любил. А они отвечают, на то есть четверть миллиона причин.

– Понимаю. Но в действительности какая разница, есть деньги или нет?

– Ладно. Смотрите. Вы взяли деньги?

– Вы же знаете, что да.

– Откуда нам знать, что вы ее не убивали из-за денег? То есть как мы можем это доказать?

– Я не убивал ее, – отвечаю я, но обвинение выбивает меня из колеи. В меня швыряют словами «убить» и «убийство», словно игральными картами. Каждый раз, когда я их слышу, передо мной возникает ее лицо, застывшее на фото.

– Я знаю. Но просветите меня. Как доказать, что вы не убивали ее из-за денег?

– Так по мне видно: деньги – последнее, что меня интересует. Не найдете никого безразличнее к деньгам.

Чувствую, как к шее подступает шар. Гляжу на нее, и вдруг уже она перестает представляться моим союзником, как раньше.

– Ну и как же нам доказать, что деньги вас не интересуют?

Она даже не смотрит на них.