0
0Деревья будто согнулись в низком поклоне, да так и замерли.
Олеся уселась под одной из них на толстую подушку опавшей хвои и как ни в чем не бывало принялась разбирать и сортировать охапку трав. Ту самую… Оказалось, она не забыла ее прихватить. И заметив мой удивленный взгляд ответила, что я же не бросил оружие. А травы для нее тоже, что щит и меч для воина. После чего, протянула мне какой-то стебелек и велела съесть, но не глотать, а хорошенько разжевать. Мол, если стрелы окажутся отравленными, то эта травка даст мне и ей пару лишних часов, чтобы приготовить нужное противоядие.
Травка оказалась такой невероятно горькой, что рот тут же наполнился слюной. И это была вторая причина, почему я не торопился с ответом. Выплюнуть нельзя, Олеся обидится. А глотать эту отраву я и сам не спешил.
— Чего молчишь? Или она и тебя уже околдовала, и мы зря ждем?
Такой вопрос подразумевал действие и игнорировать его не следовало. Собравшись с силами, я заставил себя проглотить горькую жвачку, после чего повернул голову в сторону и, приложив ладонь к губам, ответил:
— Думаю. Что мне с вами делать? Казнить или помиловать.
Как я и предполагал, ответ преследователей не интересовал. Важен был голос. Снизу они нас видеть не могли, но хороший лучник, особенно из охотников, легко бьет зверя на шорох или иной звук.
Я договорить не успел, как в двух шагах от меня, как раз в той стороне, куда я говорил, в землю ударили две стрелы. Уловка сработала. Заодно не оставляя никаких сомнений, что до их настоящих намерений. Уж не знаю, что им приказали насчет ведьмы, но помощника в живых ратники барона оставлять не собирались.
— Что ты сказал? — удивленно переспросил старший отряда, до которого, видимо, только сейчас дошел смысл моих слов.
Прежде чем отвечать, я бросил в ту же сторону горсть земли.
