7
0Похоже, герои, сами того не подозревая, мне мстили. Атаковали автора проверенным художественным приемом – троекратным повтором! Правда, данный ход встречался в основном в детских сказках с рыбаками-рыбками, царевнами-лягушками, гусями-лебедями… И до этого момента я не подозревала, как эти милые истории, оказывается, могут быть коварны!
Впрочем, про стилистику у меня будет время подумать и попозже. Сейчас же был вопрос понасущнее. Он стоял во весь свой рост прямо у изножия кровати и взирал на меня мрачным взглядом.
– И как это понимать? – произнес лорд.
Я с интересом посмотрела на Костаса.
Тот был высоким и мрачным. Темные волосы, разбавленные сединой, морщины, белые лучи которых были видны на загорелом и обветренном лице. Жесткие до грубости черты лица, словно вышний, создавая Костаса, собирался уже на обед, не стал мудрить с напильниками и обошелся лишь взмахами топора.
Но самое главное – это глаза лорда. Темные до черноты. В них читалась угроза.
Я не раз видела подобных типов, когда работала в фирме отца. Сильных противников. Опытных. Жестких. Привыкших идти к своей цели напролом, по трупам. Этот лорд был из таких. И через гроб нежной ранимой Одри он, похоже, тоже переступил, не замедлив шага. А об меня споткнулся.
– Понимать так, что у вас в доме, уважаемый опекун, не могут как следует ни проводить в последний путь, ни встретить из него, – показательно сцедив зевоту в кулак, отозвалась я.
Щека неуважаемого лично мной лорда дернулась. Видимо, не привык мужик к дерзости от прежней Одри.
А я за это время успела оценить то, как сжались кулаки у Костаса. Судя по всему, он был в бешенстве. Но проявлений магии я пока не заметила. То ли даром опекун не обладал, то ли отлично его контролировал. Прислуга же за его спиной притихла и дышала через раз, боясь пошевелиться.
Да уж… Если лорд решит напасть, за меня не вступится никто из челяди. Но свидетельствовать-то они могут!
Об этом, похоже, подумал лорд, потому как рявкнул:
Всех как ветром сдуло. Я тоже было дернулась, но опекун, пригвоздив меня к постели взглядом, добавил:
– Кроме тебя, дорогая подопечная…
Пара секунд – и мы с опекуном остались одни. Костас не стал медлить и сделал шаг, обходя кровать. Только и я решила не разлеживаться и, перекатившись по постели, схватила ломик. Правда, чуть не запуталась при этом в траурном покрывале и самостоятельно не расшибла голову об пол, но это уже детали…
Так что спустя пару мгновений мы стояли с опекуном друг напротив друга. Между нами была кровать. Я на манер бейсбольной биты держала ломик, а опекун – меня в напряжении.
– А ты изменилась, малышка Одри… – вкрадчиво произнес он в лучших традициях хищника и посмотрел мне в глаза.
